Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
От этого его грязная, всклокоченная борода с белым пятном встопорщилась еще сильнее."
"Не говоря ни слова, Хан принялся медленно и аккуратно подниматься по камням. Казалось, он двигался нарочито неторопливо. Внимательно выбирал, куда ставить ноги.
Когда наконец пакистанец оказался сверху, то, стоя на коленях и решив выпрямиться и встать, посмотрел на меня. Он даже открыл рот, чтобы что-то сказать.
Да только этого сделать я ему уже не дал. Не дал, потому что со всего размаху врезал прикладом по лицу. Тарик завалился набок без сознания.
Впрочем, очнулся Хан быстро. Правда, недостаточно быстро для того, чтобы застать, как я снова связал ему руки веревкой, которая была приторочена к седлу душмана, и перекинул через седло. В момент, когда Тарик закряхтел, приходя в себя, я уже отправился в путь, ведя лошадь под уздцы.
Некоторое время он пытался очухаться. Потом вдруг тихим, сдавленным и хрипловатым голосом проговорил:
— Ты выбил мне зубы, шурави.
Я даже не обернулся на его голос. Я двигался на север. Туда, где должны были укрыться Абдула со своими детьми.
Минут десять шли тихо. Я приложился к фляжке с водой, которую взял с тела дылды.
— У меня началось кровотечение, — вновь проговорил Хан. — Из носа. Тяжело дышать.
— Так высморкайся.
— Я думал… — протянул он, немного помолчав, — ты хочешь доставить меня живым.
— Ничего. Не захлебнешься.
Больше мы не разговаривали. Да и Тарик не сопротивлялся. Я видел, что он был истощен. Выбился из сил. Река, в которую мы упали, неплохо его потрепала. А наша драка, рана, а потом и попытка побега — и вовсе забрали у предводителя Призраков последние силы. А еще, хоть Тарик мне и не показывал это, они забрали у него главное — волю к сопротивлению.
Только робкая надежда на то, что за ним придет некий «Медведь», кажется, все еще теплилась в уме пакистанца.
Придут ли за ним Призраки или нет — этого я не знал.
Высоко стоящее солнце уже миновало зенит. Оно стояло еще высоко, но уже двигалось по небу и скоро начнет опускаться. Тени, которые почти пропали в полдень, стали потихоньку вырастать снова. Поворачиваться в другую сторону.
— Тебя зовут Саша, так? — вдруг снова заговорил Хан, перекинутый через седло.
Я никак не отреагировал на его слова.
— Я слышал, девочка, эта Мариам, так тебя называла. Саша.
