Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Я осмотрел выпрямившиеся ряды пограничников, а потом скомандовал:
— Вольно! Разойтись.
И они разошлись. Разошлись так, будто приказ отдал сам начальник заставы. Молодые бойцы чуть-чуть помешкали, а потом и сами пошли вместе с остальными.
Только новенькие сержанты остались стоять, уставившись на офицеров, что приближались у меня за спиной.
— Селихов! — услышал я раздраженный крик Лазарева, — какого черта тут творится?
Я обернулся.
Вся троица офицеров топала ко мне. За ними, чуть-чуть позади, догонял Черепанов с растерянным лицом.
— Команды разойтись не было! Какого черта?! — снова закричал Лазарев.
Я ничего ему не ответил.
Он приблизился почти вплотную. Заглянул мне прямо в глаза.
— Что, нарушаем дисциплину, так что ли?! Команды разойтись не было!
Вакулин стоял молча по правое плечо Лазарева. Растерянный Ковалев, который, тоже, видимо, не совсем понимал, что вообще происходит, — по левое.
— Думаешь, самый умный, Селихов? — мерзко искривил губы Лазарев, — думаешь, можешь своевольничать?!
— Гляньте на часы, товарищ старший лейтенант, — сказал я.
— Чего? — насупился Лазарев, но все же машинально глянул.
— Время наряды на границу готовить, а не стоять столбами, — ответил я холодно, — или как? Граница нынче сама себя будет охранять?"
"Лазарев с кислым лицом поднял на меня глаза от часов. Лизнул высохшие губы.
— Старший сержант Селихов, — проговорил он, — за мной. Сейчас мы поговорим про твою самодеятельность.
В канцелярии было мрачновато. Царила какая-то неразбериха и кавардак. Столы офицеров, особенно Лазарева, были завалены какими-то бумажками, документами и книгами учета. Новый начальник заставы, видимо, разбирался, как обстоят дела на заставе.
Когда я вошел в кабинет, то застыл посреди комнаты.
Лазарев перебросился с Вакулиным настороженными взглядами, после чего новый замполит пошел к столу Пуганькова. Присел.
Присел за свое место и Ковалев.
Только тогда Лазарев вальяжно направился к своему месту. Медленно отодвинул стул.
— Что-то я не понял, старший сержант Селихов, — начал он негромко, — а что это сейчас такое было?
Он уселся на свое место и почти сразу откинулся на спинку стула. Сложил руки на животе, сплетя пальцы.
— Мне тоже интересно, товарищ старший лейтенант, — не повел я и бровью. — Что это за нарушение устава вы сейчас устроили.
Лазарев вздохнул.
