Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Они рассчитывали, что у них появился повод от меня избавиться, но серьёзно прокололись."
"Черепанов хмуро глянул на меня. Потом, под взглядом Вакулина, всё же ушёл.
— Теперь все видят, кто вы есть на самом деле, Иван Петрович, — сказал я. — Вся застава этой ночью поймёт, что вы не тот, за кого себя выдаёте. Что вы чужой. Возможно, даже не пограничник.
Лазарев молчал. Вакулин тоже. Сержанты застыли в абсолютном безмолвии.
— Одевайтесь, — сказал Лазарев. — Товарищ старший сержант. Вы всё ещё арестованы.
— На каком основании? — я хмыкнул.
— Одевайтесь. Вы всё ещё арестованы, — словно робот, повторил Лазарев.
Я хмыкнул. Глянул на Барсукова.
— Подайте-ка мне галифе, товарищ сержант. А то в наручниках неудобно.
Когда под конвоем из сержантов меня доставили в канцелярию, там сидел Ковалев.
Отпустив Барсукова с Соколовым, Лазарев бросил замбою:
— Вы свободны, товарищ лейтенант. Идите к себе.
Замбой, невозмутимо писавший что-то на тетрадном листе, поднял на офицеров суровые глаза. Потом глянул на меня.
Я, одетый в галифе, сапоги и майку, держался совершенно непринуждённо.
— Вы свободны, — повторил Лазарев.
Ковалев шумно встал.
— Допишу у себя. Завтра в отряде узнают, что тут происходит…
С этими словами он быстро вышел из канцелярии.
Мы остались втроём.
— Думаешь, самый умный, да? — сказал Лазарев хмуро.
— Я думаю, что вы заигрались. И проиграли, — сказал я.
— Ты поставил всю операцию под удар, — покачал головой Вакулин.
— В гробу я видал такие операции, — ответил я холодным тоном.
Лейтенанты переглянулись. Лазарев вздохнул.
— М-да… Не думал я, что с тобой будет так тяжело. — протянул Лазарев.
В канцелярии повисла тишина. Тут было темно.
За окном тихо шумел ночной летний ветерок.
Лазарев приблизился. Сунул руку в карман.
Некоторое время мы просто сверлили друг друга взглядами. А потом старлей достал из кармана ключик.
— Руки, — сказал он. — Дай, сниму с тебя браслеты.
Глава 9
Ключик щёлкнул в личинке замка наручников, и Лазарев снял с меня правый браслет. Потом так же и левый.
