Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Хитрые, методичные шаги во время боя, хладнокровные приказы, аккуратные действия — неужели это тот самый Тарик Хан, о котором я был уже достаточно наслышан? Если да, то это еще один повод торопиться.
И каждая минута промедления может стать роковой.
— Ниче… Ниче! — рычал Малюга, перезаряжая магазин. — Сейчас у этой падлы патроны кончатся, и тогда…
— Прикройте! — решился я, вкрутив запал в Ф-1 и дернув чеку.
Бойцам не нужно было повторять дважды. И Малюга, и Вася разразились длинными очередями.
Я встал в полный рост.
Изо всех сил я размахнулся и метнул гранату в него. Спустя секунду решился и враг. С рычащим звуком немецкая винтовка врага принялась выплевывать в меня патроны. Замелькали в темноте дульные вспышки.
Я успел прыгнуть за камень. Казалось, собственной кожей почувствовал я за миг до моего движения, как пули рассекли воздух прямо над головой.
— Ложись! — крикнул я.
Парни легли. А потом вдали грохнуло. Где-то глухо посыпалась земля и камешки.
— Уел его? Уел, сукина сына? — злобно спросил Малюга, подняв грязное лицо от земли.
Я ему не ответил. Не ответил, потому что слушал тишину.
Потом глянул на Уткина. Вася пытался вытереть кровь, но только размазывал ее по лицу. От этого казалось, оно черное, словно бы вымазанное углем.
А между тем было тихо. Даже сверчки не пели. Видимо, люди спугнули их, затеяв тут очередную войнушку.
— Идем, — сказал я.
Мы принялись подниматься. Аккуратно, медленно пошли по тропе на полусогнутых ногах.
Я понимал, что у оставшегося «Призрака» не было нормального укрытия на этой тропе. Что его позиция была неудачной относительно нашей. Что мощная граната, пусть даже и упадет она не прямо ему на голову, скорее всего лишит стрелка боеспособности. Так и вышло.
Когда мы снова пошли трусцой, то перешагнули безжизненное тело Призрака, все еще цепляющееся за его G3.
— У кого как с патронами? — набегу спросил я.
— Пустой!
— У меня на исходе!
Мой автомат тоже нес в себе последний рожок.
Преодолевая сложную, скользкую тропу, стараясь сохранять равновесие, мы вышли к берегу Пянджа.
Здесь река, хоть и была не такой глубокой, как весной или тем более зимой, но все же сохраняла свой бурный нрав.
Пограничная тропа в этом месте шла вдоль берега. Берег же был обрывистым, хоть и не высоким.
Мы не увидели их сразу.
