Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Перед глазами все потемнело, верх, казалось, перемешался с низом. К бесконечному гулу Пянджа, что был теперь не внизу, как раньше, а вокруг, примешался скрежет речных камней, влекомых по дну волей реки.
Эта воля сейчас увлекала за собой и меня. Первые несколько мгновений она крутила меня, словно марионетку. Но потом кое-что произошло.
Сквозь толщу воды я услышал хлопок. Гулкий, приглушенный, звучавший где-то сверху.
«Сверху» — промелькнуло у меня в голове.
Не разжимая зажмуренных глаз, я быстро сориентировался, на ощупь попытался взмахнуть руками, по звуку определив, где же верх.
Но дно я нашел быстрее. И последнее, что я успел почувствовать — сильный удар по голове, выбивший из меня все сознание.
***
— Саша? — спросила Наташа, положив голову мне на грудь. — Проснись, Саша.
Теплое солнце грело мне лицо. Его ласковые лучи нежно касались кожи, словно женские прикосновения.
«Теплое. Утреннее, — подумал я, — на Кубани у нас хорошо. Жара набирает обороты только к обеду, а сейчас — милое дело».
А потом разлепил глаза.
— Ты заснул? — спросила Наташа, — притомился?
— Нет, — улыбнулся я.
Наташа пошевелилась. Она подняла голову. Потом приподнялась на локте. Заглянула мне в глаза. Ее красивые русые волосы на солнце казались золотыми. Такими же золотыми, как пшеничное поле, что раскинулось впереди.
«Какая же она красивая, — подумал я, заглядывая в ее глубокие, голубые глаза, — самая красивая».
Над головой стояло ровное голубое небо. Лесополоса, защищающая поле от суровых южных ветров, раскинулась над нами.
«Конец июня, — промелькнуло в голове. — зреет».
— Можно я тебя кое-о чем спрошу, Саша? — проговорила Наташа бархатным, спокойным голосом.
— Можно, — с улыбкой ответил я.
Внезапно лицо девушки ожесточилось. Стало суровым. Взгляд сделался волчьим.
Небо, казалось, тут же затянуло тучами. А может быть, они там уже были?
Поднялся ветер, океан пшеницы ожил, поддаваясь его порывам.
— Почему ты ушел? — спросила девушка хрипловато.
— Наташа? — нахмурился я.
— Почему ты оставил меня одну?
Внезапно ее молодое, юное лицо изменилось. Возраст проступил на нем. Она превратилась в ту самую Наташу. В мою жену. Ровно в такую, какой я ее помнил в конце жизни.
— Почему ты ушел туда, в прошлое? Почему оставил меня одну?
Я ей не ответил.
— Потому что был должен? — спросила она.
Я молчал и тут.
Наташа тяжело вздохнула. А потом потянулась к моему лбу. Прикоснулась. Прикосновение это было холодным и влажным.
