Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
Пулеметчики и двое стрелков были контужены, но уже приходили в себя. Особист выпустил семь оставшихся в магазине пуль, стреляя в упор."
"Перезарядив ТТ, он подобрал один из автоматов, выдернул из подсумков несколько запасных магазинов и спрыгнул вниз. Все это заняло не больше пяти минут. Увидел политрука, который только сейчас рискнул подняться с земли, обрадовался ему:
– Молодец, прикрыл меня! – Усанов не знал, что ответить, а лейтенант, увидев гранату на поясе, сказал: – Кидай ее в кабину. Жаль, что водитель успел смыться.
Политрук, оглушенный взрывом и стрельбой, не мог прийти в себя. Лейтенант сам достал «лимонку» и, выдернув кольцо, бросил в открытую дверцу.
– Ложись, сейчас ахнет!
Они благополучно вернулись. Колонна, огрызаясь огнем, продолжала движение.
– Уделали мы гадюку, – весело объявил лейтенант. Но ответа не получил.
Комиссар пограничного отряда угодил под взрыв мины и был смертельно ранен. Его обступили командиры. Наталья Руденко пыталась наложить повязку, но он лишь отмахнулся.
– Что перевязывать? Весь в дырах.
Изо рта хлынула кровь. Он долго и тяжело откашливался. Затем, теряя силы, стал что-то тихо говорить Григорию Зимину и начальнику особого отдела Лескову.
– Не теряйте времени, – повысил он голос, когда оба стали его о чем-то уговаривать. – Меня оставьте здесь.
Прежде чем кто-то успел возразить, комиссар выстрелил себе в висок. Майор забрал полевую сумку, документы, передал пистолет лейтенанту.
– Уходим. Задерживаться нельзя.
Огонь из темноты усиливался. Людей защищали деревья и кустарник, но на открытых местах каждую минуту кто-то падал.
Повозки с ранеными шли по неглубокой промоине. Упала одна, вторая лошадь, пули с треском проламывали тонкие дощатые борта. Военврач Руденко вместе с санитарами металась от одной повозки к другой, перегружала людей.
Пулеметная очередь хлестнула по телам тяжелораненых, лежавших грудой на повозке. Кровь брызнула на лицо Натальи Викторовны, она вытерла ее платком.
– Сгружайте мертвых.
Образовалась пробка из нескольких телег. Минометы нащупывали в темноте скопление людей, крики, ржанье лошадей. Взрыв срезал куст орешника, оставив пучок прутьев.
Еще две мины рванули поодаль, убив кого-то. Через мертвое тело перешагивали, не замедляя ход. Взрыв перекосил повозку, оторванное колесо ударило в живот санитара. Раненые расползались в стороны, их накрыл очередной взрыв.
Бойцы из комендантской роты растаскивали пробку, подгоняли лошадей.
