Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
У большинства было порвано обмундирование, развалилась от долгого пути обувь, некоторые были в шинелях поверх нательных рубашек.
Кое-как слепив шалаши, люди вползали внутрь и засыпали, прижавшись друг к другу. Вряд ли немцы будут преследовать отряд в такую погоду. Опасность представляли местные жители, которые могут навести на измотанных, обессилевших бойцов бандеровцев.
Иван Журавлев, особист Лесков, политрук Зелинский, лейтенант Кондратьев вместе с Натальей Руденко совещались, что делать дальше. В шалаш, пригибаясь, вошел старшина Будько с двумя котелками горячего отвара.
– На смородиновых листьях закипятил. Надо горячего обязательно попить. Бойцов пока не трогаем, пусть отсыпаются до завтра.
– Надо выделить дежурных, – сказал Журавлев. – Как бы местные сюда не забрели.
– Я подежурю, – вызвался особист Лесков. – По очереди с политруком. Ну, еще пару сержантов понадежнее.
– Мальцева и Грицевича через часок разбудите. Утром приводим себя в порядок. Моемся, бреемся, штопаем форму. Без дисциплины пропадем.
– Чего спрашиваете? – огрызнулась Руденко. – Тяжелых побросали, пока удирали, остальных буду на рассвете осматривать.
Зелинскому не понравились слова хирурга.
– Мы под огнем отступали, а не удирали. Во врага стреляли.
– Герои, значит? – непонятно усмехалась военврач, вытряхивая горку мокрой махорки на грубо сколоченный стол. – Боец с перебитой ногой на помощь зовет, а все мимо бегут. Каждый свою шкуру спасает. По-моему, ты мимо и пробегал, Илья Борисович.
– Нет. Такого не было, – краснел и пыжился политрук.
– Не было, – устало согласилась Руденко. – Ты в первых рядах убегал."
"– Бросьте, чего теперь, – наливал горьковатый отвар в кружки старшина Будько. – Танками горелыми вся дорога забита, чего уж с нас взять. Были патроны, стреляли, а теперь и в немца пальнуть нечем. У меня четыре штуки в маузере.
– А у меня обойма неполная, – поспешил вставить Зелинский.
– Ну-ка, дай сюда свой ТТ, – протянул руку Лесков.
Выщелкнул семь патронов из обоймы, проверил запасную, в которой было еще шесть зарядов.
– Чего смотришь? Тебе и трех хватит, Илья Борисович. Пару штук в фашистов пульнешь, последний в себя, чтобы в плен не попасть.
– Ну и шутки у вас, товарищ майор. Верните патроны. Чем я воевать буду?
Лесков никак не отреагировал, Кондратьев лишь усмехнулся, а старшина Будько докладывал:
– На винтовку в лучшем случае по обойме осталось.
