Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
Майор многое бы мог рассказать о войне, которая шла в здешних местах. Как распиливали живьем его коллег-чекистов, попавших в руки бандеровцев. Как приветливо улыбался ему парень, похожий на студента, а затем дважды выстрелил в упор из старого револьвера.
Лескова не щадили, и он не щадил врагов. Не пускался в рассуждения, когда целыми семьями выселяли крестьян, не подчинившихся новой власти. И когда наступала его очередь приводить в исполнение смертные приговоры, шел куда положено, не глуша переживания стаканом водки.
– Ладно, иди, Мальцев. Смотреть на тебя тошно. И пастушка пожалел, и бычка забрать постеснялся, чтобы людей на ноги поставить. Такой уж ты добрый!
Когда остались вдвоем, Журавлев не выдержал:
– Ты чего, Михаил Андреевич? Спокойнее нельзя вопросы решать? Николай Мальцев лучший сержант на заставе.
– Ты тоже добрый? – вскинулся особист. – До какой степени распускать людей будем? Бойцы слоняются без дела, оружие почищено кое-как. Сегодня ночью застал двоих спящих постовых. Разбудил, извини за грубость, кулаком в ухо.
– Угомонись! – оборвал его Журавлев. – Порядки наводить решил! Пока я здесь командир.
Наскребли по карманам остатки махорки пополам с мусором, молча курили. А затем высказали, перебивая друг друга, то, о чем думали оба.
О том, что отряд ослаблен. Бои, которые вели хоть и с потерями, но решительно, нанося урон врагу, сменились помалу на главную заботу о выживании.
– Надо кончать эту бодягу, – сжимал громадный кулак Лесков. – Мы на фронте, нам положено воевать, а не шарить по закуткам в поисках жратвы. Бойцов, особенно раненых, надо поднять на ноги любыми способами.
Прикинули количество боеприпасов. Молодец Николай Мальцев, обеспечил отряд патронами.
– И давай слово «отряд» забудем, – сморщился, как от кислого, Журавлев. – Существует по-прежнему шестая застава, командир, политрук имеются, начальник особого отдела, даже гербовая печать.
Построили отряд, объявили, что несмотря ни на какие обстоятельства, шестая пограничная застава будет выполнять положенный долг. Пробиваться к своим, уничтожать фашистов.
– Служба идет по законам военного времени, – говорил Журавлев. – Спящие на посту будут расстреливаться на месте. Дезертирство карается так же.
Втолкнули на поляну перед строем парня, самовольно ушедшего на поиски еды.
