Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
Был всего лишь начальником небольшой заставы в капитанском звании. Так сложилось.
Начинал, как и старшина Будько, в Средней Азии. Там прошел такую школу, которую не пройдешь ни в одной академии. Необъявленная война длилась до тридцать первого года."
"В Туркестане не принимали Советскую власть и упорно дрались, отстаивая свою прежнюю жизнь. Даже полунищие крестьяне смотрели с нескрываемой враждебностью. За это время понял, что такое настоящий враг и как умело он умеет наносить удары. Получил ранение, гепатит, именные часы за храбрость и был переведен на Дальний Восток.
Среди сопок на границе с Маньчжурией пролетели еще несколько лет. Там другой, более опасный враг – Япония. В глухомани среди сопок шла необъявленная война, которая вылилась в бои у озера Хасан в августе тридцать восьмого года.
События на Халхин-Голе происходили, когда Журавлева перевели на другую окраину страны, в Западную Украину. Без малого два года уже пролетело. Судя по всему, не миновать столкновения с Германией.
– Товарищ капитан, что в «Правде» пишут? Говорят, войны не будет.
– Говорят… замполит вам все растолкует.
Ездовой хотел что-то спросить еще, но, видя, что начальник заставы не склонен к разговорам, замолчал. Замполит, конечно, растолкует. Он для того и поставлен. Только не легче от этого.
* * *Следующая неделя пролетела незаметно. Служебные дела не давали слишком задумываться. Жена Журавлева, Вера, к мужу с вопросами не лезла. Хотя, бывая в райцентре, наслышалась разного.
Уехал хозяин лавки Натан, продав ее за половину цены. Очень спешил, но все же выкроил время, попрощался с начальником заставы.
– Спасибо за все, Иван Макарович. До свидания.
– И тебе спасибо. Хорошего помощника теряю.
– Я тебе уже не нужен. И так все ясно.
Уточнять сказанное он не стал.
Увольнения запретили, и Бася сама дважды приходила к Николаю. Глянув на вырытые окопы и укрепления, вздохнула.
– Опять воевать будете?
– Если немцы полезут. Вон их сколько скопилось на том берегу.
– Конечно, полезут, – проговорила девушка и смахнула слезу. – Пропадешь ты, Коля. Бежать отсюда надо. Что вы против германцев с их танками-самолетами сделаете?
– У нас армия посильнее. А насчет бежать, больше такие разговоры не заводи.
