Он видел за прошедшие сутки столько брошенных, неисправных или поврежденных машин, что пугать старательного тыловика не имело смысла.
Миновав охранение, зашагали по выбитой тележной колее. Если интендант больше думал о спасении вверенного груза, то Мальцев опасался засады местных боевиков. Немцы в каждую дыру еще не забрались, рвутся вперед, а хлопцы Степана Бандеры знают все тропы, и пощады от них не жди.
Оглядев помятого, толком не выспавшегося парня, Николай спросил:
– Товарищ техник-интендант, у вас пистолет хоть заряжен?
– Заряжен, – встрепенулся снабженец. – Не надо мне выкать, обращайся по имени. Олег меня зовут.
– Меня Николай. Зря вы винтовку не захватили.
– Зато к ТТ две обоймы и еще пачка патронов.
– Держите его наготове, – увидев, как неловко сжимает Олег пистолет, попросил: – Только ствол на нас с Петром не направляйте. Пальнете невзначай.
– Понятно. Что, на немцев можем натолкнуться?
– Скорее на бандеровцев."
"– На бандитов, значит.
– Они не бандиты и воевать умеют. Остатки соседней заставы при отступлении положили, сразу шесть человек. Нападают из засады.
– Слышал, – кивнул интендант, водя стволом поверх головы.
– Я пойду шагах в двадцати, вы – следом. Петро, смотри по сторонам.
Черныш кивнул. Он уже не напоминал того растерянного парня, бежавшего вчера на рассвете к траншее. Долгий бой, в котором Петро Чернышов не только сумел выжить, но и уложить нескольких врагов, изменил его. Винтовку он держал наготове, на поясе, кроме подсумка, висели две «лимонки». За него Николай был спокоен.
– Слушай, Олег, – посоветовал сержант. – В случае чего не торопись стрелять. Твое дело довести нас до грузовика.
Интендант молча кивнул. Вскоре вышли к дороге. Это была не основная трасса, почти пустынная. Но зрелище открывалось мрачное. Осторожно двигаясь по направлению к разъезду, насчитали за час восемь погибших красноармейцев, три сгоревших грузовика, несколько брошенных повозок.
Некоторые бойцы были разуты, карманы вывернуты. Другие как погибли, так и остались лежать. Июньская жара быстро делала свое дело. Лица и тела распухли, приобрели желто-сизый оттенок. Стараясь не вдыхать трупный запах, Николай достал документы, затем подобрал винтовку и выгреб из подсумка обоймы.
– Возьми, Олег. Пистолет, он для боя мало пригоден. Стрелял когда-нибудь из трехлинейки?
– Учили на курсах, – принимая оружие, ответил интендант. – Два раза по три выстрела.
– Ничего, привыкнешь. Петро вчера не меньше сотни патронов истратил.
– Пожалуй, больше, – отозвался Чернышов. – Как бы не двести.
– Я слышал, заставы крепко дрались. По всей линии границы стрельба не прекращалась. Немцы, наверное, сильно напирали.
– Умеют воевать. Цепями на пулеметы сдури не бросаются.