Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
На ней длинное платье свободного кроя. Оно легкое, почти невесомое, цвета магнолии. Самарина шагает следом, уламывая подругу отметить закрытие сезона.
— Ульян, нельзя отбиваться от коллектива.
— Лизочка, я правда не могу, меня уже ждут, — кивает в сторону машины мужа, — давайте в следующий раз.
— Ладно, — Лиза целует Ульку в щеку и быстренько догоняет уже успевших отойти ребят.
Ульяна с улыбкой на губах смотрит им вслед и чувствует себя самой счастливой. Подол платья развевается на ветру, а в душе бушует настоящее знойное лето.
Как только мама открывает дверь, Ариша тянет к ней свои ручки. Улька бросает букеты на заднее сиденье и принимает поцелуй от мужа. Прижимает малышку к груди, гладит спинку и перебирает пальцами ее волосики.
— С закрытием сезона, — Степа подается вперед и открывает бардачок.
— Подарочки, — Ариша сразу оживает, пытаясь посмотреть, что же лежит в плоской длинной коробочке, которую папа отдает маме.
— Спасибо, — Ульяна завороженно смотрит на браслет, замечая ручку дочери, пальчики которой уже добрались до края упаковки. — Тебе?
— Да.
— Давай наденем.
Пока Ульяна оборачивает браслет вдвое на запястье малышки, Громов отвечает на звонок. Девушка прислушивается к тому, что говорят в трубку. Настораживается.
Они уже так давно планировали эти выходные, и, если что-то сейчас пойдет не так, она сойдет с ума. Когда Степа убирает телефон, то сталкивается с глазами жены, в них слишком много эмоций.
"— Мама звонила, спрашивала, когда приедем в гости, — объясняется.
Кстати, Ульянина мама после рождения внучки стала более мягкой. Конечно, в ее голове до сих пор остались эти бредовые заморочки, но внучку она любит. И выстраивает отношения совершенно иначе, нежели чем когда-то со своей дочерью.
— А я уже себе напридумывала, — Ульяна качает головой, касаясь ладонью Степиной щеки.
Как только у них родилась Ариша, Громов разгрузил свой рабочий график, отказываясь от маммопластики, абдоминопластики и многого другого.
— Домой.
— Домой, там уже скоро все приедут, а нас нет.
— Хреновые из нас хозяева, негостеприимные.
— Я уверена, именно это и скажет Тата. Надо Аришу в кресло пересадить.
Громов кивает и, забрав дочь, пристегивает ее в детском кресле сзади. На улице достает сигарету, делает две затяжки и выбрасывает ее в урну.
