Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Головокружение и тошнота одолевают. Никольской приходится вылететь из зала и лишь краем глаза заметить бегущую за ней Самарину."
"Выйдя из кабинки туалета, Никольская умывается и долго стоит перед зеркалом, приводит себя в порядок, смотрит на свое отражение. Крупные миндалевидные синие глаза немного подпорчены краснотой и подтекшей тушью, на губах помада осталась лишь по контуру и выглядит более чем нелепо. Волосы растрепались, а некоторые мокрые пряди прилипли к таким же влажным щекам. Оторвав кусок бумажной салфетки, Уля нервно стирает с губ остатки помады, отмотав еще немного, промакивает лицо и засовывает в рот полпачки жвачки.
Не дожидаясь Лизку, берет на баре мохито, замечая наверху расхаживающего с голым торсом мужчину.
Прикусив черную трубочку, несколько секунд пристально туда смотрит, потирает пальцами циферблат часов и, оставив высокий стакан на стойке, поднимается туда, показывая секьюрити браслет для входа в ВИП-зону.
Дёма машет ей рукой, подзывая к себе, но она уверенно идет в другую сторону.
Сейчас, под действием адреналина и пары бокалов вина, ей кажется, что она просто обязана извиниться за столь ужасное поведение и испорченную рубашку. Почему-то у нее нет сомнений, что именно этот человек пять минут назад был облачен в белоснежный материал.
Ульяна спешно огибает высокую, широкоплечую фигуру, поправляя низ коралловых шорт.
— Простите, я не хотела, — кусает губы, преданно смотря в его глаза, а сердце… Кажется, сейчас оно вырвется наружу.
Этого не может быть. Широкие скулы, крупный нос, фосфорящийся светло-серый, ледяной взгляд и до ужаса грозный вид. На груди множество сплетенных воедино татуировок, какие-то черные, какие-то цветные. Они очень гармонично смотрятся на мускулистом теле.
Ульяна его знает… знает человека, стоящего напротив. Да, он изменился, стал еще более далеким, но она уверена, что это он. Громов — это единственное, что сейчас крутится в ее голове.
На мужчине нет рубашки, поэтому глаза без зазрения совести изучающе бегают по мужской мускулатуре — широким плечам, крепкому торсу, напряженным бицепсам и вздутой венке у запястья.
Огромные ладони касаются ее предплечий. Мужчина внимательно изучает Ульяну глазами, хотя, возможно, ей это просто кажется. Вероятно, Никольская просто накрутила свое сознание. А молчание, повисшее между ними на целую минуту, сводит с ума еще больше, сердце готово выпрыгнуть, дыхание сбивается.
