Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Ульяна подается вперед, льнет к нему всем телом, упирается носиком в мощную шею, чувствуя между ними испепеляющий жар.
— Я не могла не пойти, — касается его щеки, — не могла. Прости меня, — находит мужские губы, едва дотрагиваясь до них своими, — ты меня простишь? — улыбается ему в лицо, заползая своими прохладными ладошками под его футболку.
Громов ухмыляется, проходит потоком прикосновений по ее спине, опускаясь ниже, сжимая ягодицы. Еще пару минут назад он был готов оторвать ей голову за очередные проделки, за фокусы со своим здоровьем, а сейчас смотрит в эти синие глаза и не может подобрать слов, чтобы устроить ей головомойку.
Ульяна гладит его плечи, устанавливает прочный визуальный контакт. Ее чувственные губы озаряет улыбка, делая ее лицо еще милее.
— Прости меня, Степочка, я больше так не буду, — она продолжает шептать, гладить его руки, крепкие мускулы которых перекатываются под ее ладонями от напряжения.
— В следующий раз я пристегну тебя к батарее.
— Договорились. Впредь я буду очень и очень послушной. Спасибо тебе.
— Как твоя голова? — он аккуратно трогает ее волосы.
— Нормально, почти не болит, все-таки у меня был сотряс.
— Легкий. Не делай так больше.
— Хорошо, я тебе обещаю, — невольно ерзает на его коленях, чувствуя каменную эрекцию, смотрит вниз. Ей это нравится, но в то же время пугает. Она ощущает себя странно, потому что вновь ему врет. Она так долго его провоцировала, и теперь он ждет от нее чего-то большего.
Ульяна упирается лбом в Степино плечо, набирает в легкие побольше воздуха. Ей нужно внести ясность. Сейчас.
— Ты знаешь, я хотела тебе сказать, еще вчера… в общем, ты будешь первым, — шепчет довольно быстро, крепче обнимая мужскую шею.
— Я в курсе.
Его спокойный голос возвращает ей уверенность, но вместе с тем подкидывает любопытства.
— Откуда?"
"— Догадался.
— Я что-то делаю не так? — она отстраняется, бросая серьезный взгляд к его лицу.
— Все так. Иди сюда. Вчера ты хотела обниматься.
— Я и сейчас хочу, — она тянет к нему ладошки, утопая в крепких объятиях. Пропитывается нежностью и ароматом мужского парфюма. От Громова приятно пахнет.
Степан притягивает ее ближе, находит губы, целует. Пожирает ее пухлый рот, растворяется в ней. Она такая податливая, хрупкая, словно была создана только для него. Иногда он уверен, что боится ее. Почему-то рядом с ней ему не хочется быть отстраненным.
