Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Это чтобы среди ночи за добавкой не ехать. Я планирую отдохнуть.
— Да у тебя шикарные планы.
— А то. Кстати, сестричка уже здесь?
— Вы точно родственники! Она первым делом тоже о тебе спрашивает.
— Да с ней же невозможно нормально разговаривать. Истеричка. Весь мозг мне вынесла уже со своим лейблом, какого я вообще во все это вписался?!
— Терпения тебе, Серый. Ладно, пошли за мясом и шампурами.
— Давай сначала за встречу?
— Давай.
Мужчины вернулись в дом, на первом этаже которого творилось что-то непонятное.
Свобода стояла на одной ноге, вторую отвела назад.
— Ну гнись уже, давай. Руки в локтях согни, и назад, сильнее откидывайся, ногу подводи к пальцам. Наташа, ты деревянная, — Улька рассмеялась и неосознанно лишила Свободу поддержки, убрав руки.
Татка повалилась назад, прямо в объятия брата.
— Мать, тебе носки пора вязать, а не вот это вот все.
— И я тебя люблю, Сереженька.
Наташка высвободилась из захвата брата, выпрямила спину и шагнула к столу, на котором стояла бутылка вина.
Громов познакомил Ульяну с Азариным, чуть позже с подъехавшим Токманом, при появлении которого Свобода очень сильно изменилась в лице, в поведении, кстати, тоже. Голос стал каким-то надрывным, а шутки более острыми.
— Степ, — Улька обхватила мужской корпус руками, прижимаясь щекой к спине, — с Наташей все нормально? Она как-то странно себе ведет.
— Это она на Ваньку так реагирует.
— У них любовь?
— Ну, что-то вроде того. Не замерзла?
Громов слегка повернулся, приглашая Ульяну в объятия, и накинул на девичьи плечи свою куртку.
— Спасибо, — Ульяна потянулась на носочки и чмокнула мужчину в губы, — у тебя классные друзья.
Никольская лениво присела в пластиковое белое кресло, крепче заворачиваясь в огромную Степкину куртку, от нее пахло его туалетной водой, и ей казалось, словно он все еще держит ее в своих руках.
Ульяна и сама не поняла, как уснула. Открыла глаза лишь в доме, когда Степа нес ее в комнату.
"— Я сама, — зевнула, упираясь ладонями в кровать, оторвала их от мягкого одеяла, стаскивая с плеч куртку. После сняла майку и расстегнула джинсы.
Громов дернул вниз за штанины и кинул плотный материал на пол.
— Спасибо, — Ульяна забралась под одеяло, все еще находясь в какой-то полудреме, — ты иди к ним, я все равно спать хочу, — лениво улыбнулась, засовывая руки под подушку.
