Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Пальцы сжали хвост из темных волос в кулак, и венка на Светкином лубу вздулась.
— Пусти, пусти меня! — она ударила его в грудь, взвизгивая.
Степа разжал пальцы, отталкивая ее от себя. Огляделся и, резко развернувшись, пошел в спальню. Он с силой открыл шкаф, дверь которого слетела с петель, и вытащил Светкин чемодан."
"— Что ты делаешь? — она прибежала следом и замерла в проходе.
— Ты свалишь отсюда сейчас, — Громов стиснул зубы и, не глядя на нее, смахнул в чемодан вещи, сложенные аккуратными стопочками на третьей полке.
— Ты не имеешь права, — сорвалось с ее губ, теперь до нее начал доходить смысл содеянного, она выбрала неверную тактику, глупую, и сейчас ее ждут последствия, возможно необратимые. — Степ, давай поговорим…
Света шагнула к мужчине, но Громов не обратил на нее никакого внимания, продолжая скидывать ее шмотье. Когда чемодан заполнился, застегнул молнию и спустил его с подъездной лестницы.
— Ты ненормальный! — Талашина вновь закричала, но толку от ее воплей не было.
Громов скинул еще несколько сумок и, прихватив ее за шкирку, выволок на лестничную клетку.
— Пошла вон.
— Ты не имеешь права, я напишу заявление, — кинулась к Степану, цепляясь за ворот футболки.
— Пиши.
Он оглядел ее и, довольно грубо притянув к себе, обшарил карманы спортивного костюма, в который она была одета. Вытряхнул содержимое сумочки, ее он выкинул из прихожей, и подобрал ключи, упавшие на бетонный пол.
Талашина растерянно смотрела на чемоданы, уходящего Громова и медленно осела по стеночке к холодному, нет, ледяному полу.
Света всхлипнула и набрала номер подружки, просясь к той на ночлежку.
Степан же, стиснув ключи от квартиры в кулак, вышел из парадной и сел в ждущее его такси. Ему было необходимо вернуться в Москву, еще раз встретиться с Серегой и наконец-то увидеть Ульяну. Время поджимало, эмоции были на пределе, он весь был на пределе, кажется, за эти несколько дней с ним случилось столько всего, сколько не случалось за целую жизнь.
В Шереметьево Громов выпил большой американо и вновь сел в такси. Дорога выматывала. Минут через сорок он переступил порог Азаринского дома и почти с ходу протянул ему листок, подписанный Светкой.
— Сейчас его заверят мой нотариус и юрист, пошли в кабинет. Чай, кофе?
— Водка есть?
— Сообразим.
