Пойман серийный маньяк, убивавший детей. Но судебное разбирательство оказывается намного сложнее, чем казалось. Судья, адвокат и любовница подсудимого должны принять роковое решение, которое изменит не только его судьбу, но и их собственные жизни, заставляя каждую переосмыслить своё место в...
Раздел Chitat.online для книги «Погружение в отражение» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пойман серийный маньяк, убивавший детей. Но судебное разбирательство оказывается намного сложнее, чем казалось. Судья, адвокат и любовница подсудимого должны принять роковое решение, которое изменит не только его судьбу, но и их собственные жизни, заставляя каждую переосмыслить своё место в...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пойман серийный маньяк, убивавший детей. Но судебное разбирательство оказывается намного сложнее, чем казалось. Судья, адвокат и любовница подсудимого должны принять роковое решение, которое изменит не только его судьбу, но и их собственные жизни, заставляя каждую переосмыслить своё место в...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тогда в чем подвох? Хорошо, если это просто перестраховка опытного аппаратчика, который поздновато, да, но все-таки отреагировал на то, что Еремеев осквернил собою безупречную чистоту рядов, и дал судье правильное напутствие. Но так и ограничился бы беседой, золотые горы сулить зачем?
Ирина задумалась, но тут снова зазвонил телефон.
– Привет, любимая!
– Здравствуй, Кирилл, – сказала она сдержанно.
– Прости, милая, что так долго не звонил! По технологии нельзя было гасить печь, а я работал во вторую смену, и когда выходил, переговорка уже закрывалась, а служебный номер я, оказывается, наизусть не запомнил. Старый помню, а новый нет еще.
– Не оправдывайся, пожалуйста.
– Ну, Ир, ну не сердись…
– Я не сержусь. Исхожу из того, что ты меня любишь и скучаешь по мне, поэтому если ты не даешь о себе знать, то только потому, что для этого действительно нет никакой технической возможности."
"– Так и есть, Ирочка моя.
– А когда ты оправдываешься, я начинаю в этом сомневаться. Поэтому не нужно. Я даже не спрашиваю, откуда ты сейчас звонишь, если переговорный пункт уже закрыт.
– От мастера. Он меня по доброте душевной пустил на десять минут, а я уже час маячу, жду, пока ты натрындишься.
– Передай ему привет.
– Хорошо, – Кирилл понизил голос, – я так люблю тебя, Ирочка.
– Да?
– Конечно, солнце мое! Слушай, я хотел прилететь на выходные, но тут подвернулась одна халтурка… Жаль упускать. Может, ты ко мне?
– Кирилл, у меня очень ответственный процесс.
– Блин… Жалко.
– И как ты себе это представляешь? Приведешь меня в рабочее общежитие? В гостиницу же нас не заселят.
– Тоже верно. Надо было нам все-таки расписаться до моего отъезда.
– Давай уж ты заканчивай свою халтурку и прилетай. Я тебя жду.
«Все-таки решение придется принимать самостоятельно», – вздохнула Ирина, повесив трубку.
Сон не шел, и она достала с антресолей книжицу Лестовского с претенциозным названием «Я человек…». Обложка была украшена картой звездного неба и героическим греческим профилем, обладатель которого напряженно всматривался в будущее.
Ирина чувствовала, что Владлен Трофимович доставит ей проблем, поэтому решила изучить его получше.
Излюбленным жанром мастера оказался очерк, странное уродливое дитя репортажа и рассказа, туго запеленутое в нравоучения, а источником вдохновения служили письма читателей. Данная книга была посвящена семейным отношениям, и естественная мысль, что человек свободен любить кого хочет, преподносилась как дерзкая и спорная.
