Автор
Посреди шатра, как исполин севера, стоял великан-викинг, заставляющий сердце колотиться от страха. Весь день они брели через заснеженный лес до рассвета, несмотря на туман и холод. Эльфвина уже полагала, что видела чудовищное мелькание в сумраке.
От боли она сжала зубы, но смотрела на мужчину так, будто они вели разговор в теплой зале какого-то дворца, а не в холодном лесу, были приятелями, а не злейшими врагами. — Ведь я тебя не знаю. Скажи, как тебя зовут, каковы твои подвиги, тогда я смогу судить.
Она еще кое-что поняла в этом холодном лесу, другом, уже далеко от Мерсии, находясь рядом с другим мужчиной, не тем, с которым провела последние недели.
Ее готовили к замужеству всю жизнь. Матушка и Милдрит хорошо постарались. Нависший над ней человек ничем не отличался от тех, которые толпились вокруг нее все шесть месяцев после смерти матери.
Чего ожидали от нее мерсийцы? Она поступила по совести, не поддалась на провокации. Опустив глаза, она молилась, пока угроза не отступала, охраняя спокойствие и сдержанность.
И все же с Торбрандом было по-другому, когда он похищал ее, не было желания кричать что есть мочи, от ужаса.
С этим же норманном, во всем уступающим Торбранду, ей было легче держать себя, используя ту тактику, которой ее учили с детства, — кроткая душа, почти святая.
Эльфвина сложила перед собой руки, будто для молитвы. Пусть это и смотрится не вполне уместно, но сразу даст понять, как благочестивы ее помыслы, как чисты. И не важно, что этот человек далек от истинной веры и поклоняется своим богам.
Девушка хорошо знала, что женские слезы не всегда пробуждают в мужчинах лучшие качества. Многие терпеть их не могли. Некоторые использовали такое состояние женщины для совершения безрассудных поступков.
— Я Бьорн, — произнес он, гордо вскинув голову, и глаза сверкнули яростью.
