Автор
Посреди шатра, как исполин севера, стоял великан-викинг, заставляющий сердце колотиться от страха. Весь день они брели через заснеженный лес до рассвета, несмотря на туман и холод. Эльфвина уже полагала, что видела чудовищное мелькание в сумраке.
Последние сутки они провели вместе, прижавшись, и в седле, и ночью. Но чувствовать на себе его внимательный взгляд — совсем новый интерес. Сложно привести в порядок мысли под пристальным взором этого огромного, сильного мужчины, казавшегося неприступным, даже когда пытался выглядеть веселым.
— Я всегда мечтала о брате. Впрочем, больше для матушки, чем для себя, — задумчиво произнесла Эльфвина. Но почему она опять не сдержалась? Она совсем не может себя контролировать? — В глубине же души всегда хотела иметь сестру. Я очень дорожила бы ее компанией.
Торбранд рассмеялся. Она покосилась на двух его братьев, которые были в нескольких шагах и занимались своими делами, но, скорее всего, прислушивались к их разговору. Не следует забывать, что все, сделанное и сказанное ею в обществе норманнов, ни в коем случае не останется незамеченным. Но пока непонятно, хорошо это или плохо.
— Что ж, желаю тебе удачи, — сказал он и опять рассмеялся. — Ульфрик, например, уже давно перестал быть хорошей компанией.
— Да уж, — закивал Лейф, — хотя он и раньше был не очень общительным.
Ульфрик пробормотал что-то по-ирландски, отчего братья разразились гоготом, но было видно, что его занимает не их болтовня, а дичь, которую он уже зажаривал на двух больших вертелах. Руки его были более сильными и ловкими, чем у всех, кто занимался этой работой во дворце матушки.
— Сколько еще дней мы проведем в дороге? — не удержалась от вопроса Эльфвина.
Улыбка еще не сошла с лица Торбранда, когда он повернулся к ней, но от нее по телу принцессы побежали мурашки.
— Столько, сколько будет нужно, — ответил он.
— Ты специально делаешь тайну из того, куда мы едем? Хочешь, чтобы догадки меня убили?
И этого ей тоже не следовало говорить. Не следовало быть дерзкой, можно ведь то же самое сказать другим тоном, мягче. Тогда, возможно, его гнев не был бы так велик.
Впрочем, он молчал, разглядывая ее освещенное костром лицо.
— Зачем тебе это знать? Чем это поможет?
— Например, я могла бы подготовиться.
— Вот как? А какие приготовления тебе помогут, Эльфвина?
— Я могу подобрать нужные молитвы.
— Твоя судьба уже прописана. Как и судьба любого человека. — Он посмотрел на нее многозначительно. Звуки голоса отозвались эхом в каждой косточке. — Знаешь ты ее или нет, изменить уже ничего нельзя.
Эльфвина расправила плечи и выпрямилась.
— Я в это не верю.
Торбранд равнодушно дернул плечом.
— Твоя вера или неверие судьбу не изменят.
