Автор
Посреди шатра, как исполин севера, стоял великан-викинг, заставляющий сердце колотиться от страха. Весь день они брели через заснеженный лес до рассвета, несмотря на туман и холод. Эльфвина уже полагала, что видела чудовищное мелькание в сумраке.
— Мой дядя здоров, — ответила она, прямо глядя на короля норманнов. — Был здоров и бодр, когда я видела его в последний раз.
— Он пойдет к Йорвику? — Судя по тону, Рагналл быстро терял спокойствие. Улыбка, взгляд — все острое, как лезвие. — Или собирается в Ноттингем, полагая, как и твоя мать, что ваши бурги нас удержат?
Эльфвине было известно то, что и каждому, находящемуся здесь, — Ноттингем имел стратегическое значение из-за расположения на Тренте. И что Эдуард восстановил обороноспособность города, отправил туда многих лучших воинов для спокойствия местных жителей и данов, не довольных, как и он, вторжением норманнов.
— Мне ничего не известно, — произнесла Эльфвина, не сводя с короля глаз. — Дядя не посвящал меня в свои планы. Более того, если твой человек прав, он пытался убить меня.
— Насколько я понимаю, в твоей семье вы не так близки, как в моей. — Глаза его сверкнули, и приближенные засмеялись.
— Это ж саксы, — прогудел Лейф. — Они больше озабочены крепкими стенами крепостей, чем крепкими семьями.
— Ты ошибаешься. — Эльфвина ощутила, как сильнее стала хватка Торбранда, знала, что рискует, но все же не сдержалась. — Мой дядя был близок со своей сестрой, хотя о нас с ним такого не скажешь. Они с моей матерью хорошо знали друг друга с юных лет. Мне же о его планах остается только догадываться.
Король норманнов подался вперед и посмотрел на нее так, что по ее телу пробежала дрожь.
Она ощущала его поддержку.
— А чего желаешь ты? — стал серьезен Рагналл. — И не лги, ненавижу лживых женщин.
— Человек, осмелившийся лгать своему королю, достоин самого сурового наказания, — мрачно произнес Ульфрик.
— Все мои желания связаны с настоящим моим положением, — произнесла Эльфвина, возможно, чуть резче, чем стоило. — Я мечтаю сбежать от того, кто взял меня в плен, и обрести свободу.
— Рагналл не ее король, — произнес Торбранд. Его голос был грубее обычного. И все в зале повернулись в его сторону. Это напомнило Эльфвине, что у этого человека есть оружие сильнее стального. — Ее король Эдуард. Он же ее дядя. Вы забыли об этом.
— С моей стороны было бы предательством утверждать обратное, — с прежней милой улыбкой произнесла Эльфвина.
