В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
очень близкий? — спрашиваю осторожно, чувствуя, насколько Шад морально вымотан и взбудоражен. Не берусь даже представить, каково ему было искать предателей среди своих доверенных лиц.
— Это мой... первый советник. Ну и еще пара чиновников помельче, — отвечает он мне после довольно продолжительной паузы. Отстраняется и садится на кровати. — И да, он входил в очень близкий круг моих подданных. Был моей правой рукой, по сути. Предательства я от него не ожидал, как и от любого из тех, кого пришлось подозревать и проверять по новому кругу.
— То есть, ты, действительно забираешь меня в Лайтази, — дергаю уголком губ в кривоватой улыбке. Тоже сажусь, заворачиваясь в простынь.
— Ты этого не хочешь?— оборачивается ко мне Шад.
— Хочу, наверное. Раз там мне жить, то нужно уже как-то... начинать адаптироваться. Обживаться, привыкать. Ломать свои старые привычки, обрастать новыми, — пожимаю плечами. Вскидываю иронично брови. — На Землю ты ведь меня не отпустишь?
— Нет, не отпущу, — он придвигается ко мне ближе.
Хм... Ценное сокровище... Звучит, это красиво, но если вдуматься... Жутенько как-то. При определенном концентрации феминизма в крови можно нехило на дыбы взвиться. Может, и хорошо, что у меня эта концентрация занижена собственными представлениями о том, каких отношений я хочу, и что меня в мужчинах заводит.
— М-м-м, так может, мне стоит задуматься, не подстроил ли ты все это, чтобы добиться своего? — прищуриваюсь я с наигранной подозрительностью. И сразу же понимаю, что конкретно так промахнулась.
— Нет, Мышка, — тут же темнеет лицом мой благоверный. — Если бы все это было моим планом, над твоей головой даже тени угрозы бы не висело.
