В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
И да, Мишель, ты действительно всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку. Не только в беде, но и в радости. Береги себя."
"— И вы, девочки, — моргая, чтобы сдержать неожиданно выступившие на глазах слезы, смотрю по очереди на обеих сестер. Какие же они классные! — Спасибо вам за все. Я... даже не думала, что обрету в этом мире таких замечательных подруг
— Мишель, нам пора, — зовет меня Шад, прерывая наше слезливое прощание, когда последние саквояжи и коробки оказываются по ту сторону.
— Да, иду, — шмыгнув носом оборачиваюсь к нему.
И следуя за мужем, иду к порталу.
Глубокий вдох для храбрости. Шаг в беспросветную клубящуюся искажениями тьму. И меня накрывает уже знакомым ощущением прорыва, краткого помутнения... и полной дезориентации, когда единственной опорой и якорем служит крепкая рука, сжимающая мою ладонь.
Ну здравствуй, Лайтази.
— Добро пожаловать домой, малыш, — прижимает меня к себе Шад. Целует в висок, позволяя прийти в себе после перехода.
А я во все глаза смотрю на сказочное великолепие зала, в котором мы очутились. Что-то восточное в нем определенно есть, но я не настолько разбираюсь в дизайне и архитектуре, чтобы давать профессиональную оценку. Мне просто красиво. Очень-очень красиво.
Эти высокие купольные потолки. Изысканно-ажурная вязь лепнины на белоснежных колоннах. Фрески в бирюзовых тонах, узкими полосами уходящие вверх к потолкам от выложенного синими плитами пола.
— Маликсар, малика, рад приветствовать, — отрывает меня от восторженного созерцания незнакомый голос.
И мозг на краю сознания отмечает, что слова эти произнесены не на занагарском. Но лайтазийский мне тоже понятен, как оказывается.
Повернув голову на звук, я замечаю приближающегося к нам высокого седоволосого мужчину, которого по большой дуге обходят местные слуги, уносящие мои вещи в неведомом направлении.
Этого незнакомого мне куарда на первый взгляд можно было бы назвать худощавым и пожилым. Вот только хищная плавная выверенность движений, военная выправка и суровый взгляд, вкупе с мощной подавляющей энергетикой не оставляет даже тени сомнения в том, что этот куард ну очень силен и опасен.
— Милая, знакомься. Это сай Кэмшед. Мой начальник безопасности и бывший наставник. Он был близким другом и соратником моего отца. Кэмшед.
