В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
Я готов, ваше величество, — поднимает он на меня пустые глаза, как только его руки и ноги сковывают ограничителями.
— Снимите блокаторы, — приказываю гардам, выпрямившимся позади того, кто еще пару дней назад был вторым по влиянию куардом Лайтази.
Те слаженно освобождают руки задержанного от металлических браслетов. А потом снимают с него ошейник. Юргар ведет головой, разминая шею. Дергает щекой, прикрыв глаза.
— Передумал? — хмыкаю, чувствуя как звенит наготове в венах колючая и злая энергия, готовая сорваться с цепи, наказывая преступника.
— Нет, — спокойно роняет он. И открывает глаза, пылающие синим. — Смотри, маликсар.
Подавшись к нему, я сосредотачиваюсь на темных провалах зрачков."
"Погружение в чужой разум и память редко бывает приятным. Исключением может служить разве что кто-то настолько чистый помыслами, как моя связанная. Даже, когда Мишель злится, она все равно вызывает во мне умиление пополам с восхищением, и желание проникнуть дальше, узнать больше, разведать даже самые незначительные детали ее жизни до меня.
От считки памяти Юргара ничего приятного я не жду. Но никому другому этот куард не откроется.
Он не обманул. Ментальная энергия Юргара не противится моей, пуская в святая святых — мысли и воспоминания моего первого советника. Он не рад тому, что приходится это делать. Но готов показать мне... Готов поступиться своими тайнами и секретами.
И я осторожно погружаюсь все глубже. До поры до времени не анализируя и не вникая, лишь фиксируя... Пока внезапная вспышка не заставляет меня мгновенно и наглухо закрыться ментально и рвануться назад.
Но голова уже взрывается ослепительной болью. Нас отбрасывает друг от друга, как кегли, мой стул вместе со мной заваливается на пол. И сквозь багряный туман в голове я слышу, как орет от боли Юргар, как бьется его большое тело в судорогах на полу.
— Кэмшед, он должен выжить, — рычу, тряся головой, и пытаясь усмирить вой десятка сирен в ушах.
— Ты сам как? — обеспокоенно склоняется надо мной мой безопасник.
— Терпимо, — гаркаю зло. И, лишь полежав еще с минуту, переворачиваюсь, чтобы подняться на ноги.
Бездна. Шатает так, что все плывет перед глазами.
— Что это за хрень была? — нетвердой походкой я подхожу к затихшему на полу Юргару. И удивленно замираю, увидев покрывшееся черной сеткой вен лицо.
— Ментальный блок-ловушка, — сообщает мне Кэмшед, осторожно прощупывающий энергетически потоки нашего главного подозреваемого. Пока живого.
— Это не мог сделать он.
