В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
Раздраженная неорганизованностью профессора Марина потратила на нас с ним пару часов, показывая отведенные нам лабораторные помещения, знакомя с остальными сотрудниками исследовательского центра, и рассказывая о наших обязанностях и условиях нашей работы.
Я все подспудно ждала, что появится Рошад, но он не появился ни в первой половине дня, ни во второй. Ни на второй день, ни на третий, ни даже на четвертый. А на пятый наведался в сам комплекс, но даже не зашел в нашу с Геннадием Матвеевичем лабораторию.
Так и потянулись рабочие будни. Мы с профессором быстро обжились, разобрались с новым оборудованием, перепроверили наши расчеты и принялись за дело.
За это время я видела Рошада всего три раза, два из которых были мельком издалека в другом конце коридора.
Вот и мне париться по этому поводу не стоит. А периодически повторяющиеся сны, это все фигня, которая пройдет.
И вот сегодня большое начальство вдруг пожаловало в ту самую лабораторию, где мы с Геннадием Матвеевичем проводим исследования. И теперь вот стоит, сосредоточенно слушает доклад профессора о проделанной нами работе и новых теориях, посетивших пышущего энтузиазмом ученого, вносит свои поправки, поражая нас обоих глубиной своих познаний в данном вопросе, и делает вид, что меня тут нет, и вообще я в лаборатории вместо бездушного штатива, на который и внимания обращать не стоит.
Вот только я откуда-то знаю, что это все напускное. Видит он меня. Наблюдает за мной. Только к чему тогда это показное и преувеличенное безразличие? Словно мы с ним и не знакомы даже? Думает, я на него вешаться буду?
Ну да, спешу и падаю.
