В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
— Я поеду, — сообщаю твердо, всем своим видом показывая, что не собираюсь отступать. — Это моя работа.
Рошад поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Вскидываю упрямо подбородок.
Ну и? Заставишь остаться? По какому поводу, хотелось бы мне услышать?
Он сужает хищно глаза, буравя меня испытывающим взглядом. И наконец произносит:
— Хорошо. Мышка едет с вами. И я, пожалуй, тоже поприсутствую.
ГЛАВА 10
— Мышка, ты взяла все пробы воздуха, что я просил? — окликает меня профессор уже раз в пятый.
— Да, Геннадий Матвеевич.
Мы с ребятами уже облазили тут все в радиусе ста метров, собирая все возможные пробы и делая замеры напряжения электростатического поля, температуры и влажности. Конечно, это все могли сделать и без меня, но для профессора оказалось ну очень важно, чтобы я лично проконтролировала все этапы исследовательских работ в нужном периметре, пока он занят изучением непосредственного места предполагаемого разрыва.
Вытащив т-образную полуметровую штуку из земли, я выпрямляюсь. Взгляд сам собой притягивается к двум мужчинам на небольшой поляне за деревьями. К высокому мощному брюнету и худощавому, всклокоченному, как всегда, шатену в очках, склонившемуся над магнитометром.
И я ловлю себя на том, что мне очень хочется подойти к ним. Точнее, даже не к ним — меня безумно притягивает эта поляна. Притягивает и пугает одновременно.
Мотнув головой, отворачиваюсь. Что-то странное со мной происходит здесь, в этом лесу.
Всю исследовательскую группу доставили на место двумя вертолетами. В одном прилетели мы с профессором и Рошадом. А во втором еще двое парней из лаборатории, явно соотечественников нашего биг-босса. Ну и большая часть оборудования.
И еще на подлете я почему-то начала ощущать, как учащается у меня сердцебиение, как туманятся мысли, в которые совершенно неожиданно начинает закрадываться необоснованная паника.
— Все хорошо, Мишель. Тебе ничего не угрожает, — произнес он ровно... и веско. Я еще удивилась, к чему это вообще, но уже спустя минуту, поймала себя на том, что почти успокоилась.
