В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
Но кое-кому об этом знать совершенно не обязательно.
— Извиниться, вы извинились, — фыркаю я, уворачиваясь от его рук. — А вот объясниться пока даже не пытались. И в свете ваших новых посягательств на мое личное пространство, пожалуй, я имею право эти самые объяснения услышать.
— Суровая Мышка, — смеется этот... котяра, снова ловя меня. Но на этот раз только за руку. И больше притянуть к себе не пытается, лишь держит. — Ты права. Объяснения я тебе тоже задолжал.
О как. Неужели даже соизволит их озвучить? Недоуменно вскидываю брови, ожидая, что же мне сейчас скажут.
— Ты меня зацепила, Мышка, — вкрадчиво сообщает мужчина, проникновенно смотря в глаза. Снова приближаясь. — В тебе воплощено все, что мне нравится в девушках.
— Громкое заявление. Вы меня совсем не знаете, — скептично качаю я головой. Хотя от его слов что-то сладко екает в груди. Гладко стелет.
— О, поверь, я знаю многое. И хочу узнать еще больше. Хочу познать всю тебя, — Рошад поднимает руку. Гладит костяшками пальцев мою скулу, убирает выбившуюся из растрепавшегося хвоста прядь волос.
— Что вы хотите этим сказать? — округляю я глаза, пытаясь переварить услышанное. — Я и не требую от вас никакого особого отношения.
Странные заявления. Тревожные. Может он вообще женат? Может таким странным образом пытается намекнуть, что хочет со мной спать так, чтобы его благоверная не узнала? Так я за такие подкаты и оторвать кое-что могу. И благоверной в подарок потом отправить. Пускай в рамочку поставит.
И чего это он так удивленно на меня таращится? Еще и кашлять начинает?
— Конечно, не требуешь. Но я уже к тебе отношусь особенно. И этим подвергаю опасности, — прокашлявшись, выдает как-то сдавленно.
