В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
Хорошо?
— Если уж на то пошло, странное со мной происходит ровно с тех пор, как вы уговорили меня работать на вас. Вы меня так напугать решили, да? Понимаете же, что вот это все уж точно требует объяснений? Что за опасность? Что именно я должна заметить? — требовательно подаюсь я к своему собеседнику.
Вот чувствовала я, что опасно мне соглашаться на его заманчивое предложение. Чувствовала. Не хотела. И какого черта согласилась, ума не приложу.
Пару минут Рошад молчит, буравя меня тяжелым взглядом. Словно решая, что мне можно сказать, а что нет.
— У меня есть враг, — произносит он наконец. — Скрывающийся от правосудия преступник. И у него к сожалению имеются возможности, которые недооценивать никак нельзя. И огромное желание отомстить мне.
— За что отомстить? — прищуриваюсь подозрительно. А у самой уже волосы дыбом становятся от дурных предчувствий.
— За то, что ему вынесли смертный приговор у нас на родине. Приговор, который будет исполнен сразу же, как только его снова задержат, — мрачно объясняет мне Рошад.
М-да. Причина веская. Только пока совершенно непонятно, причем тут я. Во всем этом вообще слишком много непонятного. И это дико напрягает. Пугает, если уж на то пошло. Теперь я уже окончательно уверена, что влезла туда, куда не следовало.
— Снова? Он сбежал из заключения? — делаю я вывод из его слов."
"— Да. И находится в бегах уже два года. Сейчас у нас наконец-то появилась возможность его выследить. Но у меня возникли основания опасаться, что среди моих подчиненных может быть предатель.
— Тогда не вижу, чем бы это могло угрожать лично мне, — прокашлявшись, выдаю немного севшим голосом. — Никому даже в голову не придет, что мной вы дорожите. Собственно, этого даже мне в голову не придет. Так что...
А в следующий миг, Рошад дергает меня на себя. И все-таки целует.
Я не успеваю даже пискнуть, как мой рот оказывается запечатан его губами, захвачен его языком, его собственнической и порочной лаской.
И мне бы оттолкнуть его. Мне бы вырваться, но я снова застигнута врасплох. Его напором. Голодом, который чувствуется в каждом рваном движении.
