В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
И чем больше думала, тем бредовее теории в голове крутились. Особенно в свете моих странных ощущений.
Так что я решила пока отложить эту тему, и вернуться к ней, когда отдохну и отойду от воздействия этого аномального места. И от поцелуев босса.
Благо, завтра наконец-то суббота и у меня выходной. Если Геннадию Матвеевичу, конечно, никакая шлея под хвост не попадет, и он не потребует, чтобы я срочно приехала на работу, что тоже весьма вероятно.
В научном центре к нашему прилету уже почти никого не осталось. В большинстве зданий в окнах свет не горит.
И еще... я как-то раньше не обратила на это внимания, точнее не придала значения, что для меня не свойственно, но сейчас отчетливо понимаю, что у профессора таких же браслетов, как у меня, нет и в помине.
"Стоит нам выбраться из вертолета и Рошада словно подменяют. Он больше не смотрит на меня, даже когда помогает спрыгнуть на землю. И руку отпускает сразу же, заставив ощутить неуместное чувство потери. После чего, отстраненно попрощавшись, направляется к стоянке, где уже гостеприимно распахивает перед своим хозяином двери его «родстер».
Кажется, мне кто-то из технического отдела говорил, что вся территория центра просматривается через камеры. Вот Рошад и изобразил полное равнодушие. Очень правдоподобно изобразил. Сложно не поверить.
— Мишель Максимовна, вы еще остаетесь работать, или домой? — интересуется Керуш, шагая рядом со мной.
— Домой.
— Обязательно, Мишель Максимовна, — ухмыляется мужчина. — Хрупкая юная девушка одна в пустой лаборатории. Мало ли. Вдруг испугаетесь чего?
— Ха, смешно, — фыркаю, развеселившись. — Не такая уж и юная. И уж точно не пугливая.
— И все-таки мой долг присмотреть за вами, — подмигивает мне Керуш.
