Автор
В сотый раз надеваю платье на коленки, только оно снова поднимается, открывая бедра. Мое внутреннее ужасание постепенно превращается в меланхолическую уверенность: кажется, весь мужской мир на этой сцене глядит на меня. И все же я хочу домой, хочу выбраться из этого места и просто забыть о том, что случилось здесь....
Одного взгляда хватило, чтобы понять — у него не тридцать семь и два и даже не последствия травмы, его тупо колбасит. И до него добрался грипп? Хоть Зорин и прищуривается, явно боясь света, но видно, что глаза у него стеклянные.
— Да как ты задрала с этим пакетом, Женя, — хватается за виски. — Все, оставь.
— Нет. Я не из-за пакета пришла. Я к вам пришла, — пытаюсь угомонить прыгающего на меня Гришу.
— Супер, но я не в форме, — надевает капюшон толстовки на голову. — Давай сойдемся на том, что на ближайшие дни у меня пять сантиметров и проникновение невозможно.
— Я пришла, чтобы узнать живы вы или нет и нужна ли вам помощь, — грубо произношу я, проходя в коридор. — А не проверять какого размера ваш корнишон! — Зорин долго на меня смотрит, но ничего не говорит. А вот это уже показатель, ибо при недолгом знакомстве я поняла, что этот мужчина всегда знает, что сказать. Уж что-что, а язык у него подвешен. Значит точно у него все плохо.
"Вместо слов Зорин разворачивается и идет в гостиную. Плюхается на диван. Гриша тут же подбегает к своему хозяину, а я иду вслед за ним. Бегло осматриваю журнальный столик: на нем кроме пустого стакана и этикетки от порошка ничего нет. Вот тебе и сапожник без сапог.
— Зозуля, — хрипло произносит он, открыв глаза.
— Что?
— Зозуля, а не корнишон.
— Долго же вы думали, Алексей Викторович. Уже неинтересно. Теряете форму.
— Слушай, Жень, раз ты здесь, не в службу, а в дружбу, выгуляй Гришу, он очень долго терпит.
— Да, конечно, — не раздумывая, соглашаюсь я, а в следующий момент впадаю в полный ступор, когда чувствую, как моей ноге становится тепло. Очень тепло и мокро, от писающего на мою голень Гришу.
— Он в тебе хозяйку приметил, точнее пометил, — отпрыгиваю в сторону, когда наконец выхожу из ступора. — Ну вот теперь у тебя точно появится повод воспользоваться содержимым пакета. Пол помоешь?
— До блеска, — цежу сквозь зубы.
Глава 19
Ставлю чашки с малиновым морсом на журнальный столик, а затем пододвигаю стул, больше напоминающий царское кресло, к дивану, и сажусь напротив Зорина. Отпив теплый напиток, перевожу наконец-то дыхание, и принимаюсь рассматривать хозяина квартиры. Сейчас он выглядит совершенно другим. Не наглым самоуверенным козлом, которого так или иначе временами побаиваешься, а беззащитным. Очень беззащитным с пледом по самый подбородок, и милым.
