Автор
В мрачном здании кабака жарит воздух, а в глазах стражника — холодное желание. Вышеперечисленные события лишь начало приключений: бесстыжая девушка Женечка, смелый молодой человек и загадочная игра с судьбой, где каждое движение может повлечь за собой необратимые изменения....
Похоже, «Поиграйте с Женечкой» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Стол у Ожникова непобедимо завален. Поэтому, мы сидим по-турецки на полу, на каремате, и едим из коробочек запеченные в кляре острые морепродукты прямо руками, запивая соком. Ну не умею я пользовать эти палочки! Костя ловко ловит ими китайскую лапшу. Ну как?? Скармливает порцию мне. Вкусно!
Волосы мешают, и я быстро плету две косицы, закрепляя их цветными резиночками из кармана джинсов.
Колечки кальмаров… Ммм…
— Лопай детка, лопай… — стебётся Чеширский. — Ровняй мордашку с попой!
— Тихо мне тут! — хихикаю я, отбирая у него самую большую креветку.
— Как показывает практика, данное заклинание сильно корректирует аппетит моделей. И оставляет самое вкусное мне.
— Так, то моделей! — пародирую я его манеру говорить, поднимая вверх палец. — А я — ассистент.
Заглядывает Олег.
— Ожников, Костя… Вниз. Коллекцию привезли. Проверьте по накладной.
— Женьку не трогай, — проходит мимо Олега Ожников. — Первый раз за сутки ребенок ест.
Ребята выходят и мы остаемся одни. Он стоит в дверях, сложив руки на груди и опираясь плечом на косяк.
Я чувствую его вибрацию. Он хочет поговорить. Но этот разговор у них должен случиться с Крис, а не со мной.
Мне хочется говорить с ним о чем угодно, кроме того, о чем хочется ему.
— Садись?.. — киваю ему на каремат.
— Спасибо, я не голоден. И здесь, напротив, есть неплохой ресторан.
— Ресторан — это долго и дорого! А ты потратил все мои свободные деньги на кроссовки, — улыбаясь, ставлю я ему еще разок прививку на будущее.
— Это был подарок, Женя.
— Мой ВТУ сломан! Откуда мне знать как правильно? Я делаю так, как чувствую.
— Может, тогда стоит довериться в таких вещах мужчине?
— Чужому? Нет.
— Но… — и я опять чувствую, куда он хочет идти в этом разговоре.
— Никаких «но». А это… это ничего не меняет в статусах. Это… просто моё самоисследование.
— Самоисследование? — с вызовом прищуривается на меня.
— Как узнать свою природу, если не «войти в огонь»?
— Борхес… — цокает он, закатывая глаза.
— Шестнадцать…
— Пятнадцать и тринадцать месяцев.
— Ну что? Ты не читал Борхеса в свои пятнадцать?
— В двадцать. Единственный на курсе.
— А что ты тогда читал в шестнадцать? Дюма?
— Леблана, Дойла!
— А Гессе? «Бисер»?
— Позже.
— Де Сада? Мазоха? — улыбаюсь я.
Игнорирует. Глаза улыбаются.
— Может, мазо потяжелее? Андреева?… — поднимаю я бровь.
— Что именно из Андреева?
— «Стена» и «Фивейский».
