– Стоило ли в его почтенные годы заводить несметное множество подруг? Ревность – чудовище, пожирающее разум!
Похоже, он считал смерть Тонсо рядовым несчастным случаем. Мы с Тянем и Алексом переглянулись. Тянь улыбнулся уголком рта. Он так не считал.
– Ты и сам стал нудным, – пробормотал я. – Можно подумать, не ходишь по подругам!
– У меня три жены, – обиделся Берхейн. – Мне некогда предаваться разврату.
Вдова Тонсо закончила говорить. Ей неожиданно похлопали, я поморщился. Как-то неправильно… У землян разве что актеров провожают в последний путь аплодисментами.
Женщина отошла от гроба и неожиданно направилась к нам. Взглядом она явно следила за мной, и я невольно напрягся. Что бы это…
Я вдруг ощутил опасность. Давно это чувство не возвращалось, даже десантируясь на планету из космоса, я ничего плохого не предвидел!
– Ребята… – прошептал я. Посмотрел на них.
Они были совершенно спокойны! Ни Тянь, ни Алекс, ни Берхейн опасности не ощущали!
– Что-то не так, – сказал я.
Неужели прочитанную записку все-таки сочли угрозой? Но я ведь ничего не могу изменить, никто не может!
Женщина подошла к нам. Я плохо знал супругу Тон-со, она не любила землян, как и большинство хро, и на мужа ворчала из-за его симпатии… ну, допустим, не к людям, а к Обращенным. Имя развернулось у меня в памяти в ту секунду, когда она остановилась и внезапно взяла меня за руку.
– Госпожа Батти Пея Исишат. – Я склонил голову. – Позвольте выразить вам свои глубочайшие соболезнования. Господин Тонсо был моим… нашим общим другом.
В отличие от мужа, Батти была бронзово-смуглой, даже с золотистым отливом кожи – похожая иногда встречалась у мулаток в Латинской Америке. Черноглазая, черноволосая, полненькая, очень сдержанная и волевая. На ней были белые траурные одежды, в них она казалась яркой и красивой даже в старости и горе.
Батти молча смотрела на меня.
– Я разделяю вашу скорбь, – осторожно добавил я. Чувство приближающейся опасности ныло где-то глубоко в груди.
– Что он нашел в вас, вывернутые? – спросила она. – Почему мой муж так любил людей?
– Потому что мы очень похожи, – сказал я. – То, что мое сердце смещено влево, а печень находится справа, не делает меня ни лучше, ни хуже, чем хро.
– Дело же не в этом, – ответила она без всякого удивления. – Вы, земляне, иначе смотрите на мир. Вы смотрите назад, вспоминаете прошлое, грустите о прошедшем, радуетесь тому, что уже минуло. Хуже вас только гил-гиланы, но они быстро убивают себя.
– А как надо? – спросил я с удивлением. Хро не очень-то любили объяснять мотивы своего отношения к нам. Даже Тонсо отмахивался и улыбался.
– Есть только будущее, – ответила Батти. – В него и надо смотреть, ему и надо радоваться.