Прошлое сгорело, прошлое – это пепелище. Смотреть в него – значит искать зло.
– Для кого-то, возможно, и так, – сказал я. – Но ведь мы – Обращенные. Мы живем иначе. То, что для других мертво, для нас живо.
Я вдруг вспомнил ани – хрустальную жидкую статую…
– Это все, что у нас есть, хро Батти Пея Исишат.
– Странно, – сказала она задумчиво. – Я очень люблю свою мать, но не вспоминаю. Я знаю, что Пеяни ждет меня в будущем. Там, где конец всего… Там Тон-со, там Пеяни, там моя сестра Кедда…
– Тонсо просил отдать тебе это. – Рука Батти скользнула по одежде и вытащила из незаметного кармана конверт. – Не знаю, что там. Он писал от руки, да еще и на человеческом наречии. К чему изучать языки, которых уже нет и не будет? Он заразился этим от вас…
Конверт из плотной бумаги лег в мою ладонь.
– Тонсо отдал мне его… – Она даже глубокий вдох сделала, прежде чем заговорить о прошлом: – День назад. Это его изыскания, и он сказал, что если не сумеет отдать их сам, то я должна передать конверт. Конечно, если придешь на похороны. Я надеялась, что ты не появишься и я его сожгу. Но ты пришел.
Я смотрел на конверт. Рядом топтался заинтригованный Алекс, с легким сочувствием кивал Берхейн, хмурился Тянь.
– Он просил что-нибудь передать на словах? – спросил я.
– Да. Он сказал, что это может принести тебе беду. Но может изменить весь мир. Мне кажется, он был напуган… потому и пошел к этой безумной девке!
На секунду она стала обычной женщиной, удрученной и смертью мужа, и ее обстоятельствами.
– Решай сам, что с этим делать. – Она повернулась.
– Чего бы хотел Тонсо? – спросил я резко.
– Он передал конверт. Как думаешь, чего он хотел?
Батти шла к своим, а мы стояли маленькой тесной группой. Семь Обращенных и три подлетевших поближе дрона.
– Мне кажется, что не надо это вскрывать и читать, – сказал Алекс. – Слышишь? Никита?
Он казался по-настоящему озабоченным.
– Алекс прав, – тихо сказал Тянь.
Я посмотрел на Веронику.
– Это связано с тем, что творится вокруг тебя? – спросила она.
– Открой, – Вероника рассмеялась. – Открой и прочти. Всем нам прочти, мы все в одной лодке.
– Уверены? – разрывая край конверта, спросил я. – Мне кажется, это может быть опасно. По-настоящему опасно, даже для нас!
– Я ничего не чувствую, – прошептала Мичико.
– Это бывает, если опасность уже неизбежна.
– Тогда зачем от нее бежать? – спросила Лейла. – Никита, мы не особо ладим, но ведь Вероника права! Мы – Обращенные.
– Хочешь идти быстро, иди один, – сказал Берхейн и погрозил мне указательным пальцем. – А хочешь идти далеко – иди с друзьями!
Ох уж мне эти жемчужины народной мудрости…
Я разорвал конверт и достал лист бумаги. Какой-то у меня сегодня эпистолярный день. В стиле ретро.