В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
А сейчас, после разговора с консьержкой, она встревожилась.
…Вся история с пропажей телевизионной ведущей, с каким-то украденным у кого-то сокровищем, с избиением мальчишки-племянника касалась её семьи, и это было… страшно и непонятно.
Почему ей ничего не рассказывает муж? Почему так странно повёл себя подполковник Мишаков – привёл Кондрата на свидание и практически вытолкал вон? Что на самом деле произошло в доме повара или вора, или кто он на самом деле?
Тонечка поднялась с железки, потопала ногами и похлопала руками.
"Когда же весна?.. Дураку понятно, что в марте, но – когда?.. Так всё перепуталось – времена года, системы координат! Люди все перепутались – словно у всех сразу в головах выключился некий волшебный фонарь, освещавший дорогу во мраке. И все заблудились, потерялись, ау, не докричишься!.. Ценное и важное перепуталось с пустым и ничтожным, интересное и умное с бессмысленным и тупым, жизнерадостное с конским ржанием, доброе с лицемерием. Умы и души заволокло словно сырым туманом, и в нём всё отсырело – чувства, мысли, поступки.
Вот вопрос – зачем?! Зачем?!
Почему все как-то моментально разучились… жить? Ведь умели! Да, не слишком широко, да, не очень красиво, да, без пришитых силиконовых грудей, но жили по-настоящему, по-человечески.
Мама Марина Тимофеева живет так до сих пор – у неё есть любимый муж, любимый Данька, любимый сад, любимый пёс! И горшок с бегонией на окне, и швейная машинка «Зингер», доставшаяся от прабабушки, и новая замшевая жилетка, сшитая на этой самой машинке! И возможность читать под вечер, и печь плюшки по воскресеньям, когда затевается обед «на всю семью»! Ни разу Тонечка не слышала, чтобы мать сетовала на жизнь, жаловалась и негодовала.
