В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
И знаю, что жену он убить не мог.
В дверь деликатно постучали, Тонечка подбежала и открыла. Официант в накрахмаленной форме вкатил столик, уставленный кушаньями и напитками.
– Если сюда поставлю, будет удобно? Карточка или наличные?
– Карточка, – подал голос Герман, поднялся и стал шарить по карманам дублёнки.
– Тоня, ты не брала мою карточку?
– У меня своих навалом, – отозвалась Тонечка и улыбнулась официанту, который рассматривал её. – А что?
– Пропала куда-то. Я сейчас другую достану.
Он вынул из бумажника карточку, аппарат заурчал, чек выполз.
Герман проводил официанта и продолжил шарить, уже в карманах джинсов.
Тонечка наблюдала за ним.
– Да нет, ну была у меня с собой карточка, – бормотал её муж. – Мы на заправку заезжали!.. Я бумажник здесь оставил, а карточку взял на всякий случай.
– И где она?
– Да шут её знает.
Тонечка подошла и тоже поискала – последовательно в джинсах, в кофте, в дублёнке.
Карточка пропала.
– А когда ты в машину сел, дублёнку куда дел? Ты же всегда её снимаешь!
Он подумал немного.
– Как всегда, на заднее сиденье кинул.
– Поздравляю, – сказала Тонечка со всем возможным сарказмом. – Твой племянник жулик. Карточку спёр.
– Он не мой племянник, он Кондрата племянник.
Герман ещё раз облазил все карманы.
– Ты не поверишь! – Он покрутил головой. – У меня тыщу лет ничего не крали!
– Звони в банк, блокируй счёт.
– Да там денег всего ничего, тысяч пятьдесят, что ли.
Тонечка аж задохнулась от возмущения.
– Ничего себе! – закричала она и топнула ногой.
– Хорошо, хорошо, – согласился Герман поспешно. – Отдам, конечно.
– Пятьдесят тысяч ему не жалко, – продолжала возмущаться Тонечка. – Их ещё пойди заработай! А ты какому-то прохиндею хочешь…
Тут она осеклась.
Пока Герман звонил в банк, она молча думала, даже уху не ела.
– А с чего мы взяли, – начала она, как только он нажал отбой, – что этот парень действительно племянник?.
– Не видел, – согласился Герман и снял с тарелки металлический колпак. Сразу в номере вкусно запахло и на душе сделалось веселее.
– Тогда почему мы решили, что это – он?
– Потому что я назвал его по имени, и он удивился, что я его знаю.
– А если б ты назвал его Александром Македонским и он удивился, что его знаешь, тогда как?..
– Ты хочешь сказать?..
