В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
Возможна, вообще, лобовая атака: дать денег и опросить…
Да, но весь вопрос в том, что после такой беседы опрошенного обязательно придется временно изолировать. Потому как есть большая вероятность, что опрошенный заподозрит неладное и намекнет кому следует: тут тип один был, интересовался расположением клетки. Зачем, спрашивается, ему это?
— Черт, какой идиотизм! Кому расскажешь — смеяться будут. Глупо, из-за такой мелочи ставить операцию под угрозу срыва, — расстроился Шведов. — Рассмотрим противоположную сторону…
Противоположная сторона: уголовники, проходившие по процессам в последнее время (ежели в давешнее — есть риск, что клетки переставили).
— Это тоже нехорошо, но — терпимо, — неожиданно чуть посветлел ликом Шведов.
И, вызвонив Барина с поста наблюдения, заставил его экстренно бриться и приводить себя в порядок.
Оказалось, что Анатолий Петрович, в свое время скрупулезно изучавший различные учреждения Стародубовска на предмет перспективности в плане оперативного использования, вспомнил про инженерный архив.
— До исхода рабочего дня должен успеть, — напутствовал Барина Шведов. — Если придется — настаивай, никаких «завтра». Смотри — завтра будет поздно…
В инженерных чертежах, разумеется, клетки отсутствуют — когда управу строили, никто и предположить не мог, что в просторных залах будут размещаться подсудимые и наоборот.
Барин — Андрей Игнатов, самый представительный член команды. Высокий, осанистый, симпатичный, румяный, с ленивым взглядом сибарита, бархатным, хорошо поставленным голосом завсегдатая светских салонов и вельможными манерами. Барчук, одним словом.
