Где-то здесь в кустах Ааму обещала бревно, которое можно приставить к стене. Даже думать не хочу, откуда она о нём знает, и кого посещала в этих дикарских застенках таким экстремальным образом.
Бревно не сразу, но находится. Спрятанное за кучей хвороста. И от одного взгляда на него мне слегка плохеет. Тяжеленое же, наверное.
Но как только я принимаюсь его ворочать и катить, оказывается, что деревяшка довольно трухлая, так что в конце концов с его транспортировкой к нужному месту я справляюсь довольно быстро, хоть и запыхавшись окончательно.
Поставив бревно так, как мне нужно, я, уже не теряя ни секунды, забираюсь на него, нахожу глазами небольшой зацеп для ноги повыше и, схватившись за край окошка, подтягиваюсь.
От бревна подо мной отваливаются целыми кусками трухлые щепки, но я успеваю переставить ногу, зацепившись носком за выступ в грубо-положенной кладке, а потом и закинуть локоть в проём вентиляционного отверстия. Окном его язык больше не поворачивается назвать.
Ух. Пролезание через это шкуродёрское отверстие стало для меня по-настоящему жёстким испытанием. Был момент, когда я реально подумала, что застряла там насовсем.
А когда я наконец совсем не грациозно и далеко не ловко приземляюсь на пол в тёмной комнате, то чувствую себя так, словно с меня содрали добрую половину кожи вместе с мясом.
Но я это сделала. Осталась всего лишь малость. По крайней мере, мне так кажется ровно до того момента, как я замечаю ту самую клетку, стоящую посреди комнаты. Она небольшая, квадратная. Порядка два на два метра. И Арид в ней едва поместился. Даже ноги толком вытянуть не смог.
Мой… спутник лежит на полу, раскинув руки в стороны в неудобной позе, в которой его скорее всего там свалили. Он не шевелится и совершенно никак не реагирует на моё появление. А когда я, не поднимаясь на ноги, буквально на четвереньках подбираюсь ближе, мне в первый момент кажется, что даже не дышит, отчего сердце в груди болезненно сжимается.
– Арид, – зову я шёпотом. Просовываю руку через решётку, хватаю его за запястье и начинаю трясти.
Ноль реакции. Я трясу ещё сильнее. Полный ноль реакции. Паника ледяными щупальцами сдавливает грудную клетку, мешая дышать и связно думать. Кажется, будто вместо сердца у меня сейчас тлеющая головешка, вынутая из костра. Это больно."
"Зажмуриваясь, я, как могу, гоню от себя удушающий страх, нащупывая пальцами на его запястье пульс, и прислушиваясь к энергии мужчины. Он жив. Жив.
Ну не могли эти прибацанные угробить моего Арида. Он же… Арид! Наверняка просто этого проклятого яда было так много, что он спит теперь, как убитый. А может… может ещё и из-за перекрытой энергии ему сложно восстановиться. Точно. Надо его подпитать. Вот открою сейчас клетку и поцелую.