В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
– Ты в Занагаре уже в любом случае не пропадёшь. Арид взял над тобой опекунство и обещал заботиться. Так что не волнуйся – всё у тебя будет в порядке.
– И у тебя? – хмурит брови малая.
– И у меня, – киваю уже далеко не так уверенно.
Глава 29
Ещё никогда контраст между походными условиями и цивилизацией не был для меня настолько разительным. Хотя, оно, конечно, не удивительно. Раньше я ведь к нам Солей домой возвращалась. И перед тем, как очутиться в родной и до мельчайших подробностей знакомой квартире, мне сначала нужно было добраться до неё.
А тут… шаг в портал, и я уже в замке. Вполне себе настоящем. И живёт тут моя ощутимо изменившаяся сестра со своим жутким мужем-куардом. А мне вместе с роскошной гостевой комнатой в васильковых тонах предлагают ещё и помощь услужливой и молчаливой горничной в форменном платье. И всё это после летающих островов, красных скал, энергетических бурь и амазонок. Тут впору щипать себя за всё подряд, проверяя проснусь, или нет.
Первый порыв отказаться от услуг служанки я удачно преодолеваю, решив для начала попросить эту Нарину, как представил её Дварт, показать мне, как пользоваться ванной и где можно взять полотенце с халатом.
Тихий стук и Солино «Можно?» застаёт меня в этой самой ванной.
"– Входи, если одна, – кричу ей, натягивая на себя побольше пены.
– Одна, конечно. Или нужно было кого-то с собой привести? – Соля бесшумно открыв дверь, проскальзывает в помещение, и закрывает её обратно. Ещё и замок защёлкивает, обеспечивая нам уединение. И оборачивается ко мне, смотря снова со слезами на глазах. – Боже, ты правда здесь. Я правда тебя вижу.
У меня самой тоже начинает в носу щипать. Сейчас опять разревусь. Это дело заразное.
– Ну ты чего ревёшь? – хмыкаю я неловко, шмыгая носом.
– Дурочка. Разве был бы он любимым, если бы обижал? – фыркает Соля, но плакать всё-таки перестаёт. Подходит ко мне, садится на широкий бортик ванны, не обращая внимания на то, что юбка её платья тут же темнеет от влаги.
И мы замираем так, жадно рассматривая друг друга. Боже, как же я скучала по ней.
– Ты шикарно выглядишь, знаешь? – сообщаю сестре тихо, склонив голову набок.
