В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
Сейчас я приласкаю другое местечко. Жаркое и шелковистое. Становящееся всё более влажным по мере того, как мой палец скользит между нежных складочек, оглаживая клитор и проникая в узенькую щёлочку.
– Ари-и-ид, – бормочет Вася сонно. И мне сносит крышу её сладкой негой и просыпающимся желанием. Наверное, я никогда не смогу этим насытиться. Ею насытиться.
И я больше не могу ждать ни минуты. Слишком голоден. Слишком хочу чувствовать её своей. Мягко перекатываю Васю на спину, накрывая собой. И, раздвинув стройные девичьи ноги, погружаюсь наконец в её сладость, вогнав член в жаркую глубину по самое основание.
– А-а-ах, – с пухлых губ срывается гортанный стон и хрупкое тело выгибается подо мной.
О да. Моя девочка.
Вот так, маленькая. Пылай для меня.
Медленно двигаясь, позволяю девичьему телу постепенно привыкнуть к моему вторжению. Ловлю её дыхание ртом, целую эти распахнутые губы, чувствуя, как сжимается её внутренние стеночки вокруг меня. Так жарко и тесно, что в паху разгорается уже настоящий пожар. А тело ломит, требуя брать быстрее, жёстче, сильнее.
– Арид, – выдыхает снова, запрокидывая голову. И это звучит самой изысканной музыкой.
Хватается за мои плечи и разводит ноги шире. Открываясь мне абсолютно и полностью.
Вверяясь так доверчиво. Подчиняясь так красиво, как ни одна женщина до неё. Моя идеальная.
Она никогда не узнает, какого труда мне стоит сдержаться и не отпустить на волю все свои инстинкты. Не взять её полностью, выпив до дна и наполнив своей энергией, сливая нас воедино и навсегда.
И когда Васины изумительные дымчатые глаза широко распахиваются, отражая сонное удивление, густо замешанное на уже вовсю пылающем в ней возбуждении, я едва не срываюсь.
Но нет. Она сама должна прийти ко мне. Сама. И я приведу её к этому. А пока…
Выйдя из тесного лона, переворачиваю свою уже проснувшуюся и тихо постанывающую крошку на живот, подхватываю, ставя на колени.
Это так горячо, что я от одной фантазии едва не кончаю, позорясь, как желторотый юнец. Совсем с ума меня свела.
Мои руки смыкаются на мягких бёдрах, раздвигая упругую плоть.
