В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
Нужно подготовить удар по Хасмиеру в максимально короткие сроки, чтобы эта тварь не смогла увернуться. И заодно собрать информацию об исчезновении его младшего брата, чтобы увериться в своих выводах. Поэтому хочу попросить тебя, присмотреть за моими девочками в моё отсутствие. Васе явно будет лучше с сестрой, чем в моём дворце, где она никого не знает.
– Мог бы и не просить. Присмотрю, куда я денусь. Не могу же я допустить, чтобы ты потом угробил всех своих потенциальных соперников, – уже откровенно забавляется друг.
– Щенок он ещё на моё рот разевать, – замечаю ровно, не показывая, что Рок вольно или нет попал по моему больному месту.
Я и сам не раз задумывался о том, что Вася вполне может обратить внимание на кого-то более молодого. И менее обременённого обязательствами.
– Кстати, об этом. Когда ты ей сказать собираешься? – уже гораздо серьёзней интересуется Рок. – Понимаешь же, что всем рты не заткнёшь. Кто-то может проговориться случайно.
– Как только она будет привязана ко мне достаточно сильно, чтобы такие нюансы не имели для неё большого значения, – роняю я не особо охотно.
Хотя и понимаю, что у меня это навряд ли получится.
– Если это тебя настолько волнует, разве времени, проведённого с ней наедине, тебе не хватило, чтобы разобраться в девчонке? Она, как по мне, не похожа на алчную особу, – участливо склоняет голову набок Рок.
Отложив прибор, вытираю рот салфеткой.
– Она таковой и не является, – улыбаюсь я, отчётливо представив свою совершенно не алчную, самоотверженную малышку. – Разобрался я, друг. И опасаюсь, что правда скорее оттолкнёт её, чем будет выглядеть моим достоинством в Васиных глазах.
