В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
И судьи, и эти самые присутствующие, и… Хасмиер, сидящий в переднем ряду слева.
Это по ощущениям внезапно так сильно напоминает мне аукцион, что я едва не застываю испуганным истуканом, как тогда на вершине лестницы, чувствуя, как сердце сбоит, скованное страхом. Но мою ладонь ободряюще сжимает крепкая рука мужа, я ощущаю, как окутывает меня защитным коконом его энергия, бархатной лаской успокаивая напряжённые нервы, и моё дыхание постепенно выравнивается, а внезапный приступ паники отступает.
Это не аукцион. А я не рабыня и больше не беззащитна перед сильными этого мира.
В наступившей тишине наши шаги мне кажутся оглушительно громкими. Особенно частый цокот моих шпилек. В приталенном платье цвета шампанского с узкой юбкой-рыбкой шаг у меня сам собой получается довольно женственным, осанка царственной, а подбородок гордо вскинутым. Ведь не зря я полдня потратила на наведение внешнего лоска под деликатным наставничеством сьеры Эстэри, согласившейся помочь мне в этом деле.
По идее, я сейчас должна выглядеть этаким хрупким и нежным цветочком рядом со своим большим грозным куардом. На это рассчитано и само платье, и естественный неброский макияж, и со вкусом подобранные украшения, и даже изящная невесомая диадема в красиво завитых распущенных волосах. Чувствовать себя королевой, когда выглядишь, как королева рядом со своим венценосным супругом, оказалось не так уж и сложно. Но суть не в этом. Куарды – есть куарды. На равных они меня всё равно не воспримут.
И это работает. Я чувствую на себе взгляды сидящих в зале мужчин. Восхищённые. Испытывающие. Изучающие и оценивающие. Чувствую, как всё больше напрягается мой любимый собственник, раздражаясь от столь пристального внимания ко мне. Краем глаза замечаю, как хищно подбирается Хасмиер, пожирая меня глазами, и огромным усилием воли сдерживаю нервную дрожь.
– Уважаемый суд, – торжественно провозглашает Арид, подводя меня к стоящей в центре трибуне для свидетелей.
А это… звучит впечатляюще. И производит ошеломляющий эффект на присутствующих. Особенно когда Арид снимает с себя экран, демонстрируя свой женатый на энергетическом уровне статус. Мою энергетику благодаря Ааму никто из присутствующих здесь прочитать не может.
Хасмиера аж перекосило.
