В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
Мне казалось, что покраснеть больше уже просто нереально, но сейчас мои щёки буквально горят. И хуже всего осознавать, что к стыду, который я сейчас испытываю, примешивается ещё и толика самого настоящего разочарования. Кажется, не только из благодарности мне хотелось заняться с ним лечебным сексом. Вот не ожидала от себя. С этим куардом я вообще порой сама себя не узнаю. Но раз он отказался, то сам себе доктор. Хочет поцелуй? Будет ему поцелуй.
С отчаянной решимостью, подстёгнутой душевным раздраем, я шагаю к мужчине, игнорируя пульсирующую тьмой сетку энергетических каналов, проступающих под его кожей.
Глава 10
Не знаю чего я ожидала, но точно не того, что первое же соприкосновение наших губ будет таким… сносящим крышу. Не ждала я, что мне будет так сладко целовать мужчину, от которого ещё совсем недавно я в страхе убегала.
Стоит моему языку скользнуть в рот Арида, как на моей талии внезапно смыкаются его руки, резко притягивая к мужскому телу, буквально впечатывая в твёрдость напряжённых мышц, лишая возможности вести в этой игре дальше.
А затем Арид окончательно и полностью перехватывает у меня контроль над ситуацией, с тихим рычанием целуя в ответ так требовательно и жарко, что я только и могу, что со стоном сдаться… впустить… позволить.
И таять воском, когда уже его губы жадно впиваются в мои, а язык затевает с моим порочный и эротический танец, скользя так настойчиво, так умело, что внутри всё сжимается ощущением ноющей вибрирующей пустоты, а ноги начинают натурально подкашиваться. Держи меня. Сама я уже не могу.
