— Не изображать рыцаря Беовульфа… Не те времена… Сейчас надо подумать, как незаметно вывести вас отсюда, пока они не всполошились…
— Почему вы мне помогли? — спросил Пушкин прямо.
Она встала, подошла к нему вплотную и заглянула в лицо с дерзким вызовом:
— А что, я должна была вас съесть? Выпить кровь? Вы что, наслушавшись флорентийских сплетен и в самом деле полагаете, что я — упырь из фамильного склепа или ведьма с болот? Я чудовище?
В ее дерзости было что-то беспомощное, вызывавшее желание обнять, защитить, спасти. Неведомо как получилось, но Катарина оказалась в его объятиях — и уже не оставалось никаких сомнений, что он обнимает живую девушку, прекрасную и совершенно реальную. Она закрыла глаза и прильнула к нему, отвечая на поцелуй, с ее губ сорвался короткий стон, ее ладони легли Пушкину на плечи… И тут же оттолкнули, с силой, решительно.
— Совершенно не время, — прошептала Катарина с сожалением. — Лучше бы нам поскорее отсюда выбраться. Да и твой сумасбродный дружок уже торчит у входа, грозя разнести тут все к чертовой матери, он и полицейских притащил… Как будто это могло тебя спасти из подземелий…
— Значит, он жив-здоров?!
— А что с ним должно было случиться? — пожала она плечами.
— Князь говорил…"
"— Он тебя просто припугнул… — Катарина потянула его за руку к двери. — Конечно, тебе, быть может, и стоило с ним поменяться… Но, в конце концов, тебе виднее, ты мужчина, должен решать сам… Пойдем. Выйдем в парк, а там я тебя проведу к воротам.
Пушкин шел за ней, все еще не в состоянии привести в порядок мысли и чувства — слишком много неожиданностей случилось за короткое время. Поразмыслив, он спросил:
— Значит, ты не имеешь отношения…
— Увы, — сказала она тихо и печально. — Имею. Я — в его руках. Всецело. Знаешь ли, иные жуткие сказки порой основаны на самой доподлинной реальности… Я была молодая и глупая и клюнула на заманчивую приманку…
— На что?
— А какая разница? Если мне теперь никуда от него не деться.
— И ничего нельзя сделать?
Он опомнился настолько, что им руководили теперь не только сочувствие к запутавшейся в колдовских сетях красавице, но и холодный служебный рассудок. Невозможно и желать лучшего свидетеля, знающего жизнь этого чертова гнезда изнутри, способного рассказать, никаких сомнений, очень и очень многое, так что ей нужно помочь не из одной доброты душевной…
— Как сказать…
— Ты сама признаешь: многие сказки основаны на реальности. А в сказках частенько храбрый человек может расколдовать пленницу колдуна…
Катарина остановилась, повернулась к нему, ее глаза сияли надеждой:
— А ты бы смог?
— Что именно?
— Ну вот, начинаешь осторожничать…
— Все, что угодно, — сказал он решительно.