В просторной гостиной столового стола собрались трое. Учителя литературы Фалькенгаузен смотрит на юношу-Поэта с теплотой и наблюдательностью, словно старый дружбан из детства, в то время как тот заставляет воздух в комнате кипеть гневом. Поэт же не скрывает свою ревность, играясь подобием злого льва, готового напасть на первого, кто осмелится вмешаться. Воздух полон загадкой и остротой: что ждет этих троих вместе за одним столом?...
— Домохозяин о нем ничего плохого сказать не может: постоялец тихий, благопристойный, заплатил вперед… Между прочим, он явно не собирается здесь зарабатывать на жизнь привычным ремеслом: всех кукол, декорации, помощников, жену он отправил в Тоскану, ну еще из Петербурга… А сам отчего-то изволит путешествовать в одиночку, неведомо для чего…
— Так чего же мы стоим? — воскликнул барон, нетерпеливо притопывая на месте. — Хватаем прохвоста за шиворот, волочем…
— Куда? — спросил граф.
Барон немного увял:
— Простите, увлекся.
— Мы нанесем ему визит, — кивнул граф. — Но убедительно прошу… особенно вас, барон, — давайте сохранять сугубую деликатность и потаенность, как будто речь идет о чести какой-нибудь юной наследницы знатного семейства, сбежавшей с камердинером.
— Наш император ни о чем не подозревает.
— И наш король тоже, — добавил барон.
— И это, по моему разумению, совершенно правильно, господа, — сказал граф. — Задача тайной полиции в том и состоит, чтобы ограждать монарха от всевозможных неприятных событий… и известий.
— Тут есть оборотная сторона, как у всякой медали, — сказал Пушкин, нахмурясь. — Мы никому не можем ничего объяснить, не имеем права ничего рассказать…
— Ну разумеется, — сказал граф с мимолетной грустной улыбкой.
— Не учите, — сердито сказал барон.
