Автор
Вековые тенетки снова связывают две линии происхождения в страшном контракте отца и злого Чертяги. Теперь дочь старейшины должна выйти за сына правителя другого клана, но она не знает, готова ли она к этому ужасному браку и опасной мести.
Чуть вздохнув, я кинула в рот последнюю карамельку и вздохнула.
Встав, я деланным жестом стряхнула с плаща прилипшую еловую иголку и обернулась.
Хм, никого?!
Но мое звериное чутье редко подводит. Оно скорей пропустит нежить, чем подкинет ложную тревогу. Этому чутью я доверяла, а значит, враг есть.
В руках выросли огненные клинки, бросая «веселенькие» отсветы на ближайшие кособокие могильные холмики.
Запомните раз и навсегда, никогда не идите против чумной девки с холодным оружием в руках. Чумным терять нечего.
Только здесь меня подвела моя же выучка, я так активно всматривалась в окружающие предметы, что пропустила что-то более важное.
Боковым зрением выхватив движение, развернулась и рубанула воздух.
И от клинка отскочила тень.
Да нет, не тень, что-то темнее, непроглядней, тоскливей. Такие тени откидывает боль.
Поняв, что я их заметила, тени выплыли мне навстречу, перестав прикидываться. Их было трое, непроницаемые огромные кляксы в виде человеческих фигур.
Тени медленно подплыли ко мне и начали плясать.
А я пыталась судорожно припомнить хоть что-то. Ну да, проходили. Бестелесные духи, тени умерших преступников, проклятых и похороненных без должных ритуалов.
Духи!..
Погасив огненные клинки, я свела руки домиком и прошептала охранное заклинание. Затем махнула, послав в ближайшего молнию. Тени это явно не понравилось. Она дрогнула и бросилась на меня.
Ну да, я та самая дура, которую можно так легко сцапать.
Прошептав заклинание, я выставила руки вперед ладонями, и они тут же засветились осколками солнца.
"Саламандра на моем плече затрещала, и я едва успела увернуться от силового удара тени, бьющейся в конвульсиях. Лишь кончик ее вытянутой руки смог зацепить меня за ноги, подсекая словно плетью.
— Всё, Уголек, заканчиваем этот балаган! Надоело, слышишь, надоело.
Мы, наконец, выбрались из завалов старого кладбища, и я засеменила к стоявшему на холме дому старосты. Ворота раскрылись передо мной сами, выпуская траурную повозку.
