Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков....
Но в сегодняшнем сне она была недовольна Карлом, «абуэля» гладила его по голове, как раньше, когда он был совсем маленький, и сочувственно цокала языком, будто досадуя о чем-то. Но Карл все равно был очень рад, пусть всего лишь во сне, но хоть разок увидеть родное лицо. Ему так захотелось поговорить с ней, но слова стояли в груди и никак не могли вырваться наружу, от этих попыток что-то сказать лицо бабушки начало рассеиваться, как летний туман поутру, сначала черты лица расплывались, затем становились прозрачными, а после и вовсе исчезли.
– Вы уже проснулись, – наигранно-удивленно прошептала она.
– Вы так настойчиво цокали, мне ничего не оставалось, – проворчал Карл.
– Неправда, – так же шепотом возмутилась Клава, – я тихо сидела, ждала, пока вы проснетесь.
– Сколько времени?
– Утро уже совсем.
– Не морочьте мне голову, солнце только начинает вставать, а это лето.
– Точно, сегодня же первый день лета, – вспомнила Клава. – Карл Юрьевич, ну, если вы окончательно проснулись, мне нужно кое-что с вами обсудить.
Карл взглянул на часы, стрелки дорогих RADO показывали, что даже самые трудолюбивые петухи еще спят.
– Вы рехнулись или у вас все-таки вытекли мозги и мы это процесс профукали? – не смог удержаться, чтоб не уколоть ее, Карл. – Время без пятнадцати четыре, я спать хочу.
– Карл Юрьевич, не будьте занудой, утром мы поедем в Краснодар, неужели вам не хочется до конца разобраться в истории с золотыми пластинами археолога? Тем более у меня есть зацепка.
– Как она у вас появилась, вот вечером ее не было, а ночью вас осенило? – вредничал Карл.
– Да, я с вечера была расстроена очень, эта дурацкая история с моими мозгами, да еще вы устроили обнимашки на глазах униженной и оскорблённой, – совсем без обид говорила Клава, – в общем, жалея себя и ненавидя весь мир, вас, конечно, персонально больше всех, я легла спать, а ночью проснулась и решила проверить почту, а там моя любимая секретарь Инна Викторовна прислала файл про Матвея Козыря, и там столько интересного.
– Если вы помните, я уже оценил вашего золотого секретаря, это на случай, если вы решили опять похвастаться, отвернитесь, я одеваюсь, – вредничал Карл, но все же одновременно натягивал штаны.
– Нет, что вы, но вы сейчас все равно обзавидуетесь, она нашла информацию, которую Федор Осипович не мог найти годами.
