Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков....
Непроизвольно Клава завизжала и в панике, уронив фонарик, потеряла глазами дверь. Она как цапля стояла на одной ноге, боясь почувствовать ногой непонятное животное, еще чуть-чуть – и ее хватил бы кондратий, но, к счастью, дверь распахнулась, и на пороге стояла Нюра с табуреткой.
– Вы чего орете? – сонно спросила она.
– Тут чудище, – шепотом, дабы не напугать больше никого, сказала Клава.
Нюра машинально включила свет, и коморка стала уже не такой страшной.
– Какие все ценители красоты пошли, куда бы деться, это Лара, она здесь живет, а вот у вас какие здесь дела? – возмутилась Нюра.
– Я к Ярику за листком пришла, – начала извиняться Клава.
– В четыре утра? – ревностно спросила Нюра.
– Не спалось, а очень надо было, – бормотала Клава, подняв с пола освободившийся листок, постаралась пробиться к выходу мимо добротной Нюры, которая формами обошла даже Клаву.
– Ну-ну, – сонно сказала не поверившая ни единому слову домработница и, вспомнив, что ее ждет теплая и, что не часто бывает, не пустая кровать, без дальнейших расспросов ушла к себе.
После последних фактов из жизни Матвея Козаря исписанный листок смотрелся совсем иначе. Клава сидела на крыльце и изучала записи Федора Осиповича.
– Держи, – Карл подошел тихо и протянул ей кружку.
– Что это? – машинально спросила она.
– Яд и два сахара, пей, в четыре утра самое то, – пытался шутить уже полностью проснувшийся шеф.
– Вот, смотрите, – отхлебнув горячий кофе из кружки, Клава расстелила листок на еще мокром крыльце.
– Да видел я его сто раз, мне кажется, что меня ночью разбуди – я его наизусть опишу.
– Как вы думаете, эти кресты, что они означают?
– Я думал, кладбище или церковь, но ни одно мое предположение не подтвердилось.
– Хорошо, а теперь смотрите на эти кресты и слушайте, что узнала Инна Викторовна. Семья Козарь жила в Зареченском более ста лет, им здесь принадлежало все и даже больше. Так уж случилось, что род их идет от немцев, которые еще при Петре приехали покорять «дикую» страну и остались здесь навсегда, – сказав это, Клава уставилась на Карла, будто ждала, что его должно осенить.
– Что, мне эта информация должна была что-то дать? Я пока по-прежнему в том же тупике.
– Но немцы – католики, посмотрите, кресты нарисованы не хаотично, это могилы, – возразила Клава.
– Но мы были на кладбище, там нет таких могил.
– А вот это, – Клава указала пальцем на самый большой из нарисованных крестов, – я думаю, означает часовню. Получается, могилы находятся под часовней.
