Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков....
Карл взглядом попросил Марину пересесть на его место, а сам уместился рядом с нытиком.
– Что с вами? Мы вас обидели, простите, я уверен, никто не хотел этого, – в знак согласия четыре головы, словно китайские болваны, закивали синхронно. – Это были всего лишь шутки. А давайте выкурим трубку мира, – радостно сказал Карл, словно поймав гениальную мысль.
– Не, Карлуша, здесь курить не дам, – испугалась Галина, в принципе готовая на любые уступки для такого красивого и воспитанного мальчика.
– Я в переносном смысле – выпьем виски и помиримся, – пояснил Карл.
– Эта идея гениальна, едрёный комбайнёр, – обрадовался Борис, до этого как-то опечаленно сидевший в углу. Он очень испугался, что именно его высказывание довело до слез человека, мужчину, взрослого мужчину, ужас.
На столе появились пластиковые стаканы, которые девчонки предусмотрительно принесли с собой.
– Я не буду, – продолжая всхлипывать, сказал Федя.
– Надо, Федя, надо, – сказал Карл, и, как лекарство, направляя его руку, он заставил выпить плаксу.
После первой рюмки в купе наступила тишина, никто не знал, о чем дальше разговаривать, и тут Федя, очень странно опьянев от одной рюмки, сказал:
– А вы мне нравитесь, Карлик, – он поставил кулак под свой подбородок и любовался Карлом, как мать любуется свои сыном-красавцем.
– Я рад, – уже более сдержанно сказал Карл, убедившись, что сосед успокоился, – но давайте вы не будете меня так называть?
– Почему? Это ведь уменьшительно-ласкательное, производное от вашего имени, – спросил Федя.
– Зачем вам меня ласкать? Мне это совсем не нравится, – сопротивлялся пьяной любви Карл.
– Но мне хочется называть вас как-то по-особенному, ведь мы друзья, – немного надувшись, сказал Федя. – Странно, но у меня никогда не было друзей, ума не могу приложить, почему.
– Серьезно, действительно странно, может, вы часто плачете? – то ли шутя, то ли на полном серьезе спросил Карл.
– Вот честное слово, нет, – не уловив иронии, продолжил Федор. – Я в детстве всегда наблюдал за теми счастливчиками, у кого есть друзья, и завидовал им.
Испугавшись, что Федор опять расплачется, Карл пошел на уступки.
