Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков....
– Хорошо, называйте меня Карлос, но только вам и только в виде исключения.
– Я же говорил: надо мириться, едрёный комбайнёр, выпьем за дружбу, – предложил Борис, и Федя уже сам, ни капли не сопротивляясь, выпил очередную рюмку.
В дверь купе снова постучали, Галина глазами приказала спрятать стаканчики.
– Войдите, – крикнул Карл, сейчас почему-то он чувствовал себя хозяином данной вечеринки."
"Все с замиранием сердца смотрели на дверь, та медленно, словно гость не был уверен, что хочет войти именно сюда, открылась.
– Извините, – с акцентом начал говорить гость, – я искал проводница, вагон пустой, только здесь слышно голос.
– Интурист, – засмеялась Галина, – а я про тебя совсем забыла.
– Садитесь с нами, – Борис, как настоящий русский, был очень гостеприимен в чужом купе. – Давайте по чуть-чуть для сна, – предложил он иностранцу и вытащил из-за спины бутылку виски.
Ничего не отвечая, непрошеный гость выскочил из купе, не прощаясь.
– Ну вот, – грустно сказала Галина, – напугал мне интуриста, наверное, жаловаться побежал.
Но она не угадала, уже через минуту тот стоял на пороге купе, счастливо сжимая в руке похожую бутылку.
– В гости с пустыми руками нельзя заходить, – радостно произнес кучерявый иностранец.
И все, включая даже пятидесятилетнего плаксу Федю, расслабленно улыбнулись. Иностранец оказался французом с русскими корнями. Филипп Морель рассказал, что был сорокалетним потомственным виноделом, выглядел он лохматым из-за волос, которые вились, а большие красивые кольца торчали в разные стороны, становясь похожими на стог сена.
