Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
Троица самозабвенно перла вперёд с такой скоростью, что Алексей на мгновение опешил – у них все дома? Мало ли кто тут, в ложбине, ещё сидит? Надо же и думать иногда!
Но нет – чешут в открытую! Ага, можно подумать, от нескольких выстрелов (удачных, что ни говори) тут все разбегутся по степи с невозможной скоростью. И никого поймать уже не успеют… вот и бежали разведчики. Торопились, помогая друг другу преодолевать какие-то промоины, ямки… поддерживали, подавая руку. И поблескивали на солнце острия примкнутых штыков…
Стоп…
Что поблескивало?
Штыки.
Ещё раз – стоп!
Немецкий штык – он ножевой. Как раз на поясе такой и висит. Но он – плоский и отблеск дает всей боковой поверхностью клинка.
А здесь – блестит только острие.
Как у нашего родного штыка от трехлинейки.
Но у немцев – таких штыков нет…
И как прикажете это понимать? По нам что, свои стреляли?! Ох, сейчас у меня кто-то огребёт…
Дождавшись подхода разведки, Ракутин окликнул.
– Стой! Кто идёт?! Пароль!
Услышав такой вопрос, бойцы растерянно завертели головами – помнят-таки устав! И знакомая команда как-то враз поставила их на место.
А капитан продолжал.
– Старший группы ко мне – остальные на месте!
Всё, сломались…
– Красноармеец Федюнин, товарищ капитан! – вытянулся перед Алексеем невысокий боец.
– Капитан Ракутин, особый отдел штаба армии.
Боец сник – вот это попал…
– Кто приказал открыть огонь по колонне? – капитан ткнул рукой в сторону тридцатьчетверки.
– Лейтенант Горяев… наш командир.
– Да? Ну что ж, товарищ Федюнин, берите своих сопровождающих, пошли…
Благоразумно обогнув холм с внешней стороны (не хватало ещё, чтобы пришедшие увидели немецкие танки), Ракутин подвел разведку к подбитой машине.
– Ну что? Это вражеский танк?
Бойцы смущенно потупились.
– Командира ко мне! Немедленно!
Вытянувшийся перед Алексеем лейтенант покраснел аж до кончиков ушей. Особенно, когда прочел его грозную бумагу. А увидев полкового комиссара – того, как раз вынесли на улицу продышаться, и вовсе пал духом.
– И что прикажете с вами делать, товарищ лейтенант? У вас какое приказание было?
– Да… мы в колонне шли… а тут немцы! Самолеты! Разнесли всё вдребезги и пополам! Даже за одиночными машинами гонялись! Мы стреляли… но так никто и не попал. Комбата убило, других командиров тоже… бойцы разбежались во все стороны. Потом уже собираться начали, вот и к нам несколько человек из других частей пришло.
– И что дальше?
– Машин у нас уже не было… да и лошадей побило всех.
