Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
– Немцы!
Опять?!
Кричавший не ошибся – на холмах снова замаячили силуэты танков и, хорошо различимые в бинокль, фигурки пехотинцев.
Так… а с момента первой атаки прошло не так уж и много времени. Видать, кого-то там приперло…
Но танки и пехота, маячившие на холмах, вперед продвигались очень медленно. Больше это было похоже на какую-то странную демонстрацию. Вести огонь из винтовок? Несерьёзно, да и патронов недостаточно. Из пушек?
Раскрывая их местоположение (а на новые позиции их уже должны были перекатить) врагу? Да и эффект от такой стрельбы будет, мягко говоря, сомнительным.
Перебегая вдоль окопов, Ракутин ещё и ещё раз пытался понять – кого бомбили немцы? Да, по окопам прошлись – но, в основном, пулеметным огнем. Зенитчиков, ясен пень, тоже не обделили – они у штурмовиков уже давно, как кость в горле, сидят. Отбомбились и по бронетехнике, где-то даже и удачно. Во всяком случае, броневик двигаться уже не мог. Хотя стрелять ещё был способен.
Вот и пушки – обе целы.
– К ручью убежал, товарищ капитан. Прихватил с собою трех бойцов и убежал. Сказал, что скоро назад будет.
А зачем он туда побежал?
Ох, не нравится мне всё это…
Х-р-р-р…
Бух!
– Ложись!
Опять налет! На этот раз – артиллерийский.
Орудия немцев стреляли неторопливо, словно задавшись целью положить по снаряду в каждый двор. Они методично обкладывали разрывами не только линию окопов, но и весь пристанционный поселок. А вот на станцию – ни один снаряд не упал.
И это было странно."
"Можно понять желание фашистов вспахать снарядами оборону. Подавить пушки, наконец. Но в прошлый раз они били и по станции, а сейчас – нет. Почему? Что изменилось?
Но одного они достигли совершенно однозначно – все сидели по своим укрытиям и никуда не высовывались. Только изредка бросая взгляд на немецкие цепи, капитан каждый раз убеждался – стоят. И никуда не идут.
Стоп!
Пошли… в смысле – пехота пошла. Аккурат в тот самый овражек, куда он сам и прикидывал.
И сколько их туда пошло?
Рота… да, нет – больше.
– Товарищ сержант!
– Да, товарищ командир? – обернулся к нему наводчик сорокапятки.
– Овражек видишь?
– Вон тот?
– Его.
– Вижу, товарищ капитан.
