Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
Но в результате этого маневра, приблизился также и к Мусабаеву. Чтобы упустить такой подарок судьбы, надо быть совсем уж круглым дураком – ефрейтор к их числу не относился. А на такой короткой дистанции, даже его невеликого умения стрелять было вполне достаточно.
Вскинув автомат, он одной длинной очередью опустошил весь магазин. Часть пуль бесполезно взбила пыль на земле, некоторые свистнули в воздухе, словно подражая певчим птичкам. В цель попали всего две-три. А именно – в водителя.
Отброшенный ударом пули вправо, он непроизвольно вывернул руль.
И в этот момент капитан вскинул свой пулемет…
Гулко, как в бочку, ударила очередь.
– Да не дави ты на спуск! Патроны проверь – поди, уже и кончились все?
– Кончились… – расплылся в виноватой улыбке танкист. – Как это он так? Я и опомнился-то, когда он уже рядом был…
– Был! Да сплыл! – капитан присел на корточки около перевернувшейся машины.
При аварии машины пострадал также и пулемет. Зато, почти весь боезапас остался нетронутым, и это здорово подбодрило обоих бойцов маленького отряда.
– А ведь от кого-то этот фриц улепетывал? – вопросительно глянул танкист на Ракутина.
– Не скажи… Бой-то до сих пор идет! Вот за подмогой он вполне отправиться мог! Давай-ка глянем…
А глянуть было на что.
Около двух взводов, рассыпавшихся по полю немцев, увлечённо обстреливали небольшой овражек. На его краю мелькали вспышки ответных выстрелов – запрятавшиеся там люди вели ответный огонь. И он был достаточно эффективным – на поле между противоборствующими сторонами, чадными кострами полыхали несколько мотоциклов и грузовик с орудием. Через борт грузовика свисало тело убитого солдата, и ещё несколько фигурок виднелось в траве неподалеку от мотоциклов.
Дымящийся танк застыл совсем неподалеку от края овражка. Повернутая набок башня, уныло повисший ствол пушки – не боец…"
"Судя по всему, столкновение произошло неожиданно для немцев, они просто не успели развернуться и их накрыли прямо на марше. И теперь они изо всех сил пытались подавить частым огнем засевших в овражке красноармейцев. Именно их, поскольку со стороны оврага басовито постукивал «максим», а уж этот-то звук трудно было перепутать с чем-либо ещё.
